Есть ещё один примечательный парадокс современной политической и экономической ситуации в России. Не секрет, что в государстве, которое на словах озабочено исключительно экономическими проблемами, совершенно невозможно заниматься частным бизнесом. Оно в лице чиновничества не только душит поборами частную инициативу, но и не даёт ей жить вообще. Дело в том, что современная власть в России видит себя исключительно в роли распределителя денежной массы и кондуктора её движения. Частный бизнес - невыносимый конкурент для сегодняшней окологосударственной корпорации на этом, столь дорогом во всех смыслах, поприще. Поэтому и нет для частной инициативы большего врага, чем современный корпоративный клан, узурпировавший государственную власть. Либерализм же, вопреки всем заверениям, есть тормоз на пути развития такой инициативы, поле внеэкономического соперничества индивидуумов и групп, которое лукаво называется рынком. Честное экономическое соревнование возможно только в сильном государстве с независимой от партий и выборов авторитетной и наследственной властью.

Ещё античные философы убеждённо говорили, что править в государстве должны лучшие... Демократия могла бы заслуживать поддержку у сторонников традиционной государственности, коли она могла бы по природе своей осуществлять подбор и продвижение наверх лучших людей. Но, увы, - вся история человечества свидетельствует о том, что демократия, возведённая в государственный принцип, осуществляет набор не лучших, а худших, неминуемо становясь охлократией. С другой стороны, аристократия, предоставленная самой себе, вырождается в олигархию, которая неминуемо срастается с подпирающей снизу охлократией, поэтому мы имеем в РФ, да и в Европе, то, что имеем. Подлинной же аристократией в государстве может быть та, которая не вырождается и не вредит общегосударственному делу, поскольку открыта для вхождения в неё лучших сынов народа.

Что же может уравновесить, сохранить и соблюсти здоровую меру в столь необходимых для общественной и государственной жизни институтах демократии и аристократии? Только монархия. При этом и сама она нуждается в подлинной аристократии, которую подлинная демократия подпитывает снизу лучшими сынами народа, чтобы не выродиться в тиранию!

Для истинного государственного деятеля важно духовное и нравственное качество личности, в этом его государственная политическая ценность. Разве может партия, сословие или класс, исходя только из своих корпоративных интересов, выдвигать наверх столь уникальный человеческий материал? Никогда! Государственное дело ищет единого, общего, всенародного интереса, а не частных вожделений. Народный же интерес не может определяться только из политических пристрастий группы или индивидуума. Он вообще непознаваем вне длительного исторического процесса и не может быть составлен из арифметической суммы потребностей дня. Тоталитарный владыка, халиф на час, не способен выявить это народное благо из опыта своего правления или из своих политических убеждений. Интерес народа есть сокровище долгого исторического опыта этноса на его путях к высшим, религиозным идеалам. Подобное благо может быть правильно оценено только верховной властью, которая сама проходит с народом долгим историческим путём побед и поражений, удач и трагедий - исключительно наследственной монархической властью!..

Традиционная государственность. Традиционализм отличается в корне от консерватизма тем, что имеет своим сокровищем и духоносным центром не ценности прошлых эпох, а вечные, духовные надвременные идеалы, определяющие как прошлое народа, так и его будущее максимально возможным воплощением этих идеалов конкретным этносом в исторической, земной реальности.

Следует также разделять социальную утопию и традицию, к которой общество обращается на современном этапе. Социальные утопии детально описывают механизм функционирования идеального государства или порядка, никогда ранее не имевших реального жизненного воплощения. Утопии, как и моделирование будущего, - черты Нового времени, черты утраты европейским обществом самой традиции, утраты старых ценностных ориентиров. Утопии не могут возникнуть на фундаменте традиционного общества, в известном смысле их появление - это сигнал того, что общество уже утратило традиционный дух. Смерть традиционного Мифа порождает веру в прогресс, которая сама по себе есть утрата истинной религиозной веры. Утопия не возникает в обществе, где существующий порядок вещей воспринимается как естественный порядок, но лишь в эпоху духовных надломов этносоциальных систем. Прогрессизм - это, в сущности, рационализованный, утопический социо-эволюционизм, пропитанный инстинктивным пантеизмом. Природа наделяется внутренним разумом, которому одному ведомы цели и задачи поступательного и линейного развития, понимаемого как совершенствование системы в целом. Человек мыслится включенным в этот общий эволюционный процесс вне зависимости, понимает, признаёт ли он этот факт, или нет. Логика природы - поступательное совершенствование...

Традиционализм - это желание жить в мифическом времени, когда священный и уникальный акт творения  из ничего волею Творца таинственно возобновляется циклически в сакральной жизни Церкви, и эта жизнь пропитывает собой все ткани социума, предохраняя её от распада. Миф традиционализма - это не простое повторение и следование историческому эталону, но сакрализация всего, восприятие жизни как процесса вечного возрождения. В мифе прошлое идеализируется, а настоящее воспринимается как органическое свершение циклического процесса. Утопия же исходит из глубокого недовольства действительностью и, не имея ни опоры в мифическом времени, ни исторических примеров, пускается в сомнительное моделирование идеального порядка вещей, всегда имеющего субъективный окрас. Миф всегда открыт к комплексу светских дополнений, к своей изначально религиозной структуре, утопия всегда разрушает сакральный мир окружающей её культурной действительности, нарушает гармонию мира. Мифологическое, традиционное настоящее не может быть плохим, так как оно порождено божественными энергиями, божественной силой священного прошлого. Традиционное общество - это общество гармонии в самом общем значении этого слова, эта гармония создаёт необходимые предпосылки для индивидуума чувствовать себя счастливым, тоже в самом общем понимании счастья... Кто-то из мудрых заметил, что по-настоящему быть счастливым человек может только тогда, когда он счастлив на Родине. Несколько расширяя понятия Родины и возводя его к духовным высям, заметим, что Родиной для человека является не только клочок земли, где он родился, но в ещё большей степени - идеальное и религиозно окрашенное представление о своей стране... Такой образ Родины есть глубинный мифологический образ отчего дома, «золотого века», он является аналогом или, лучше, отблеском утерянного Рая... Для нас как для народа этим отчим домом была наша историческая государственность, икона нашего государственного бытия - Святая Русь...

В отечественной истории был длительный период сложения и расцвета традиционных институтов власти, которые были, в свою очередь, бездумно разрушены европейским реформаторством времён Империи... В традиционном государстве человек всегда стоял на службе, понимаемой им как религиозный долг, послушание. В современной этатической государственной машине человек у государства в коммерческом найме.

С незапамятных пор живёт в русском народе укоренённое державное сознание того, что государственное тягло - это осознанное подчинение единичного целому, в котором сосредоточено наше самое дорогое и святое достояние, наше сокровенное наследие, которое отличает нас от всех иных народов. Мы - другие, и этот факт есть краеугольный камень нашей национальной истории. Если француз, кем бы он в реальности ни был, в душе всегда мещанин и буржуа, немец - всегда рабочий, а англосакс - предприниматель и торговец, то идеальный русский психологический тип - воин и крестьянин... Всё население Московии было не совсем сословным, а скорее функционально разделённым, но, в сущности, равно включённым в ткань государства, разнящимся в правах и обязанностях, но и не отчуждённым вовсе от государственного организма, с религиозно осознанным равенством в тягловом служении религиозно-государственной идее... Русский государственный инстинкт свидетельствовал о том, что источником всякой земной власти является Всевышний, на земле же его представителем является монарх, олицетворяющий собой делегированную теократию, своего рода глава исполнительной власти, полученной Свыше, через церковное таинство миропомазания...

Государство понималось русским национальным инстинктом как общее религиозное послушание, причём суверенность его несомненна, когда в нём правит православный Государь и всё частное подчинено целому, имеющему не земную, но божественную природу. Царь - это первый по рангу слуга Божий... он является не только слугой первого ранга, но и гарантом того, что вся система, весь организм будут единым в своём служении и в своей национальной воле. Слугами Божьими являются и все его подданные. В таком государстве каждый служит на том месте, на которое он призван к служению фактом своего рождения. Из этого следует, что его место и ранг не есть акт сословной несправедливости, но исключительно промысел Божий... Наверное, не случайно февральский либеральный опыт в России закончился не просто крахом, но созданием жёсткой парамонархической тоталитарной системы. Выбирать можно форму, внешний покров, но не дух народа... Народ, исстари воспитанный в определённом духе, не может измениться, даже если он на время поддаётся самообману. Русская исконная государственная идея - это особое ощущение жизни, особый инстинкт и воля, невозможность поступать иначе, совокупность уникальных духовных и душевных свойств, с глубокой древности сформировавших наш народ. Особый земский строй воспитал в русском человеке допетровских времён чувство личной независимости и ощущение значимости сверхличной общности, ставшей основой «теократического социализма».

Если говорить о современных парламентарных формах государственности, которые насаждаются по всему миру, то родиной их была Англия. Освальд Шпенглер абсолютно прав, когда говорит, что английский народный тип и тип прусский (а мы добавим - и русский) - это различие между этносами, один из которых развивался, чувствуя себя островитянином, а другой (или другие) вынужден был беспрестанно отстаивать свою суверенность с оружием в руках. В Англии остров заменил собой государственную организацию, английский народ созидал себя сам, вернее, созидал особую буржуазную нацию, построенную на исключительно корпоративных, внегосударственных началах... Народ же русский - творчество династии Рюриковичей, давших ему форму, подвизавшихся на поприще, которое Шпенглер гениально назвал службой «монашеской идее государства» и Православной Церкви, давшей ему душу.

Россия и Англия - это два полюса, два разных заряда государственной идеи. Россия, по сути, - это максимум социалистической государственности, Англия - минимум, если не вообще отрицание таковой. Характерная особенность английского либерализма состоит в том, что индивидуум почти не чувствует государства: оно не ставит ему отдельных требований, не доставляет никакого содержания, а служит исключительно подсобным средством. В Англии вроде и нет государства, но есть общество.

Либерализм для континентальной Европы был, есть и будет неразумной, сумасшедшей, убийственной роскошью. Он не только не может дать континентальным европейцам того, что обычно обещает, но и отнимает то, что они всегда законно имели и, что составляло предмет их гордости. В основе духа англосаксов лежит дух викингов, навсегда ушедших с Родины и живущих на корабле и кораблём... Русское же государство изначально - и огромный государственный монастырь, и одновременно воинский стан. Да, у нас не было рыцарских монашеских орденов, но только потому, что само Государство Российское представляло собой единый военно-монашеский православный орден. Этос англосакса - личный успех, этос русака... это долг и совестливое послушание. В Англии аристократия определялась денежностью, в России... военной службой. В этом проявляется глубинная этика двух разных основ жизнеустроения общества, капиталистического и авторитарно-социалистического. Это два строя человеческих отношений, один из которых базируется на богатстве, а другой - на авторитете. Для англосакса невозможно слушаться приказаний человека неимущего, для русского... нелепо преклоняться перед богатством.

Политические формы государства неразрывно и сущностно связаны с тем народом, в котором они исторически проявились... только в этих формах национальная жизнь может протекать полнокровно... Монархия и народ появляются в истории синхронно и неразрывно, монарх создаёт народ, народ вживается в монархию. Инстинкт народа столь силён, что он способен перерабатывать любые внешние, заимствованные формы. Вот только нужно ли тратить энергию этноса на борьбу со всевозможными политическими вирусами, которыми его ради экспериментов заражают?! Английский либерализм делает бессильными и больными все государства, которым она под видом лекарства вводит яд собственных политических реформ.

Наше традиционное русское государство было настоящим государством в подлинном понимании этого слова. В нём не существовало частных лиц в том смысле, что частный интерес никогда не мог стать бациллой в государственном организме. Каждый живший в государственном организме был его живым членом, не желавшим организму ни хворей, ни болезненных реформаторских потрясений. Управление таким государством не было делом частных лиц, но лишь государевой, т.е. государственной службой. Современная либеральная политика частных лиц использует государство как инструмент для достижения частных интересов и ведёт к его демонтажу как такового, ведь государство объективно становится препятствием для достижения всё новых и новых интересов возрастающего частного эгоизма. Орудием такого демонтажа является и современный парламентаризм. Массы окончательно отчуждены от государства и политики, а иллюзия их вовлечённости в решение общенациональных задач поддерживается путём предоставления права раз в несколько лет отдать свой голос за кандидата или кандидатов, которых корпоративная система спускает им сверху. Имеем ли мы сейчас в действительности государственную систему власти, или живём в эпоху, когда государство уже полностью заменено буржуазным обществом?! А ведь это вопрос жизни и смерти национального организма... надежду на жизнь нам может подарить только возрождение традиционного государственного принципа власти с его изначальной (и эталонной) авторитарной формой правления. Любая республика сегодня есть служанка капитала, конечно, уже давно не национального. Только монарх, повинуясь традиции своей династии и опираясь на историческое миросозерцание народа, основанное на его призвании в истории... третейский судья, и если в государстве традиционно социологизированного типа профессиональные объединения могут выбирать людей по их практическим способностям, то он может делать выбор и более узко - по нравственным качествам человека. Президент, премьер-министр, народный комиссар - креатуры партии или корпорации. Партии и корпорации - креатуры тех, кто их содержит. Только монарх способен защитить государство и народ от торгашества суверенитетом, идущим на убыль со страшной силой!..

Ранг и степень ответственности были соразмерны с талантами личности, такая государственность зиждилась на основе постепенного отбора, коллективной ответственности и коллегиальности. Утрата этой государственности - трагедия нашей национальной жизни. Но утрата эта не была подобно грому среди ясного неба. Она происходит постепенно, начиная с петровских реформ, и даже раньше. Наш блестящий мыслитель К.Н. Леонтьев советовал в конце XIX века для спасения тонущего Русского корабля прибегнуть к своего рода «тройственному союзу» между Самодержавием - носителем и защитником Православия, его слугами-стражами - проводниками монаршей воли и простым народом. Это была запоздалая попытка обратить внимание правительства на уже призрачную возможность реставрации традиционной структуры государственности. Не ужасно ли, что ещё при жизни монарха-богатыря Александра III русское общество утратило традиционные ориентиры, которые сохранялись лишь небольшой кучкой одиноких и не понятых современниками мыслителей...

В Императорской России произошло то же, что впоследствии погубило и СССР. Массы были окончательно отчуждены от государства, от политического участия в нём, от самой идеи государства, которое потеряло для них и ценность, и привлекательность, в котором они перестали видеть необходимость. После этого логично было осознать и монархию ненужным институтом, который уже не венчал собой традиционный государственный народный монолит, но «зависал» в каком-то средостении между буржуазным сообществом и пролетаризированными массами. Буржуазный миф материальной выгоды вытеснил из сознания масс миф о стоянии до конца под хоругвью последнего Православного Царства. Забыт был важнейший принцип национального бытия: власть вытекает из благочестия, а не благочестие - из власти. И власть перешла в руки тех, для кого не существовало и не существует самого понятия благочестия. Царская служба, как и царская радость, - это соборная служба и соборная радость старой Московской Руси. Народ воспринимал носителя власти не как удобство или неудобство, но как Божие смотрение о нём! Божие благословение на власть являлось одновременно и делегированием самодержавных прав, и ограничением власти, когда самодержец всё-таки был в ответе за свой народ перед Царём царствующих...

Эпоха Царствия, эпоха московской Руси - это и эпоха органического роста Империи, национальной Империи русского народа, который включал в свою политическую орбиту всё новые племена и культуры, сохраняя нерушимой национальную систему власти. Европейская же парадигма власти, то есть переход от национальной Империи к Империи вненациональной, от Империи православной к Империи светской с внешней православной атрибутикой, привёл Россию к краху, точно так же, как пал Рим, который перестал быть латинским, а стал варварским. Точно так же пала и Византия...

Российская Империя последнего периода также перестала быть своей для массы русского народа. Именно поэтому с такой лёгкостью подхватывались слухи о мнимом предательстве Царицы в пользу немцев...Что бы ни говорили поборники императорского периода России, но немецкий душок от бюрократического строя, да и от династии, окончательно отбил нюх русского народа на всё государственное. А, потеряв опору в лице монархии и государства, народ моментально утратил и национальное самосознание, задолго до революции 1917 года! Большевики просто ускорили не ими начатый процесс...

Государства создаются конкретными народами через своих национальных вождей, и на первых порах они есть функция органического роста и развития культурных задатков данного этноса. Главнейшей задачей любого государства, если оно хочет жить, является охрана тех национальных начал и того народа, который её создал. Государство - это средство на пути к выполнению народом своей исторической миссии, его собственная цель состоит в сохранении и в дальнейшем развитии того национального коллектива, которым оно стоит. Государство становится живым организмом народа, к которому нельзя самовольно пришить чуждые ему органы. Полезность государства определяется его полезностью в деле процветания культуры и жизни державообразующего народа. Государство есть высшее воплощение инстинкта самосохранения, заложенного в этносе. Если инстинкт увядает, то государство рушится, и никакой простой экономической целесообразностью оно не может удержаться на поверхности стихии исторического бытия. Государство не может существовать в форме формально-механического учреждения, поскольку оно - организм, а не мертвенный механизм. Потеря большинством населения правильного понимания смысла государства, а тем более - утрата понимания этого смысла верхами народа приводят к национальному краху.

Если в Московской Руси власть воспринималась как священная носительница христианского идеала и последняя наследница истинного православного царства, то после Петра она определяла себя в России как «европейское начало». Если для русского человека времён Царствия европеец был убогим варваром и еретиком, то в Империи эмансипировавшееся от государства и народа дворянство, а за ним и бюрократия стали испытывать буквальный страх и отвращение к своей, уже неполноценной в их глазах, природной русскости. К правительству эти круги тяготели только по причине того, что желали видеть в нём последовательного европейца в бескрайней азиатской пустыне. Традиционная же русская государственность погружалась во мрак ночи, под покровом которой народ ждала пьяная оргия керенщины, поножовщина большевизма и грабёж эпохи постсоветских реформ...

Перестать следовать в фарватере политики современных анонимных мироправителей сегодня может означать только одно - возвращение к традиционным институтам организации общества, возвращение к духовным истокам национального становления, восстановление канонической государственности на фундаменте исконной Традиции. Поиски компромиссов под лозунгами «суверенной демократии» всегда будут означать всего лишь потерю времени и небольшую отсрочку в деле полной утраты этой самой суверенности.

Так каким же должно быть, обязано быть, и может стать современное традиционное государство? Каковы же канонические характеристики этого наднационального института, черпающего силу из святой древности и отвечающего вызову современности? На эти вопросы нам позволяет ответить недавно переизданный гениальный труд «Путь духовного обновления» отечественного мыслителя И.А. Ильина... Он писал, что акт духовного опыта и веры самобытно слагается у народа на протяжении столетий... созревает сначала на бессознательном уровне, притом очень медленно, передаваясь в процессе воспитания и преемства от одного поколения к другому. Так органически сплетается социально-политическая ткань народа... Настоящая современная государственная теория по этой причине обязана заниматься не вопросами целесообразности существования различных властных институтов, но, в первую очередь, вопросами о священных целях жизни, как они понимаются народом, целях, выраженных в его нравственном идеале, созревающем в лучах его веры... Вообще, столь модный теперь, такой исключительно «практический», рациональный подход к проблемам государственного строительства свидетельствует о заболевании и оскудении человеческого духа, ослаблении духовной традиции общества. Духовные основы жизни не могут быть подвержены влиянию моды или сиюминутных интересов, чётко увязанных сегодня с котировками на нефть и газ. Они - константа в фундаменте человеческого бытия, но эта константа перестала чувствоваться нами в силу переживания тяжелейшего духовного кризиса, которому подвержена и святая святых любого человеческого сообщества - семья...

Любое падение Традиции, а вместе с ней и традиционных институтов, увы, начинается с высших слоёв общества. История всех времён и народов свидетельствует, что именно образованные, элитарные слои общества, увлекаясь праздной игрой сознания и отвлечённых концепций, гораздо легче утрачивают способность и непосредственную силу доверия к очевидности, дарованной нам через личный опыт духовной жизни. При утрате этой способности у родителей та же болезнь моментально поражает и неокрепший духовно-нравственный организм ребёнка. Вот почему столь важно для любой Традиции иметь опору в традиции семейственности данного народа...

Таким образом, первой практической задачей по восстановлению исторической государственности в России должна стать задача восстановления и укрепления традиционной семьи. Задача эта по силам всем и каждому, сейчас, сегодня, для тех, кто хочет жить в России, и она отнюдь не нуждается в выискивании дополнительных бюджетных средств, которых всегда не хватает. Все усилия должны быть направлены на то, чтобы ребёнок мог получить доступ ко всем сферам духовного опыта, чтобы его духовное зрение открылось на всё значительное и священное в жизни, чтобы его сердце и неиспорченное восприятие действительности училось отзываться на все явления Божественного в мире людей...

Когда человек воспринимает духовную жизнь и духовное достояние своего народа, он обретает Родину. В этом обретении он совершает акт духовного самоопределения, которым отождествляет свою судьбу с духовной и исторической судьбой своего народа, отождествляет свой инстинкт с инстинктом «всенародного самосохранения». История народа, его подвиги и страдания помогают людям обрести духовное сокровище, именуемое Отечеством... Но Родина живёт не только в душах её сынов, Родина - духовная жизнь народа в единстве его поколений, совокупность творческих устремлений, энергий этих поколений, органически связанных между собой. То, что любит настоящий патриот, - не просто родной ему народ, но именно и только народ, ведущий самобытную духовную жизнь... Родина актуализируется, осуществляется в реальности только тогда, когда народ духовно здоров... Все условия национальной жизни, как то: земля, природные условия, хозяйство, социальная организация, политическая власть - важны не сами по себе, но как необходимые данные для реализации духовной жизни. В этом священное сокровище самого понятия «Родина», за которое стоит бороться не на жизнь, а на смерть...

Теперь все усилия должны быть направлены на то, чтобы те немногие, кто жив для Русской Идеи, нашли друг друга и стали тем «новым дворянством», которое волевым усилием вернёт себе Родину. В этой титанической работе главное - не ограничиться лишь призывами к единению и соборности. Да, Соборность присуща русскому духу, без неё нет русского человека, нет и не будет России. Все усилия духовного, политического или организационного характера будут направлены в пустоту без соборного единства русского народа в Церкви Христовой. Но не стоит обманываться ожиданием широкого народного политического движения. Не стоит уповать и на социальный взрыв недовольных, который якобы станет началом национального и духовного пробуждения народных масс. «Поход» за колбасой никогда не перерастёт в Крестовый поход к Гробу Господню. Необходимо чётко высказать главную идею: соборное единство будет по необходимости иметь элитарный характер. От того, насколько крепка будет эта элита русского народа, насколько чётко она выговорит и осознает для себя задачи современности в свете идеала Святой Руси, - зависит будущее России...

Много ли людей готово сейчас сделать девизом своей жизни идеал Святой Руси, который был, есть и будет святым и тернистым путём духовной брани? Очевидно, что немного. Но только на этом пути русский человек может раскрыть дары Божии, которыми он столь щедро наделён. За этой могучей кучкой верных - будущее России. Именно поэтому сейчас нужна тщательная работа по отбору и объединению людей. Эпоха «призывных наборов» в многочисленные русские партии прошла. Для объединения нового типа нужен новый критерий отбора. Смысл его заключён в крылатой фразе, брошенной в изумлении иностранцем посреди бранного поля: «И один ты в поле воин, если ты по-русски скроен». Не материя, а дух, не деньги и технические средства, а духовная и политическая воля являются решающими в этой борьбе...

Важные мысли по поводу формирования национальной элиты высказал и современный русский публицист зарубежья Вл. Нилов. Отвечая на вопросы главного редактора «Исторической газеты», он заметил: «Элита стоит в таком же отношении к русской «интеллигенции», как гений - к злодейству: они несовместимы, они исключают друг друга... Необходимо постоянно напоминать слова Ивана Солоневича: «Русская интеллигенция есть самый страшный враг русского народа»... Элита подразумевает цвет нации, её ум, волю и национальное сознание вождей народа, который она возглавляет на пользу и благо государства. Русская интеллигенция есть полная противоположность понятию элиты. П. Струве ещё до революции писал о том, что «русская интеллигенция безгосударственна, безрелигиозна, беспочвенна». В ответ на вопрос «что делать?» Вл. Нилов предложил цитату Бисмарка: «Нация - это единицы выдающихся личностей перед большим количеством нулей, благодаря которым нули и превращаются в многозначное число»...

Национальная элита связана живой связью с народом, но не сводима лишь к выражению народной культуры на более высоком интеллектуальном уровне. Элита сама - генератор идей, волевой творец культуры. Элита также не сводима к политическому истеблишменту... её социальная база потенциально находится в самых широких слоях общества. Мы обязаны понимать, что именно такой элиты у русского народа нет. Есть люди - маяки русской культуры, художники, писатели, есть храбрые офицеры и солдаты, есть замечательные священники и монахи, а элиты - нет. Нет того единого духовного и организационного поля, где все эти люди могли бы осознать себя единым и живым организмом, душой и мозгом нации. Современный православный приход не может ставить перед собой несвойственную ему задачу по формированию элиты, которая от лица православного народа будет призвана действовать на политическом поле в неправославном мире светского государства, как ожидают некоторые соотечественники.

У истинной элиты должно быть одно отличительное свойство - воля к власти. Та самая воля, которая двигала нашими предками, когда они создавали величайшую в мире Империю, и которая почти полностью утеряна в массе безвольных потомков некогда стального племени русских!..

Безусловно, русский народ может существовать в истории только как Православный народ, народ-Церковь. Вне Православной Церкви народ наш не может быть не только Великим, не только государственным, но и, в течение одного поколения, как показывает история, теряет свою Русскость, легко смешивается с иноверцами и инородцами и пополняет ряды «совков» или «рассеян» - передового отряда чаемой масонами «серой расы»... По примеру православных братств, чья борьба происходила в условиях тотальной измены епископата, русская православно-монархическая борьба в современной России встаёт перед необходимостью искать путей спасения Русского Государства и Русской Православной Церкви. И путём спасения Отечества и Церкви будет неминуемо путь орденского, братского единения всех честных и верных пастырей любых юрисдикций с лучшими из мирян, не сложивших оружия и готовых идти до победы Русского Дела...

Автор не является противником политической борьбы, более того, он призывает отказаться от устаревших штампов и осознать, наконец, что политическая борьба современности давно разворачивается на другом поле. Парламентская болтовня, выборы,  даже подготовка вооружённого восстания - это удел слабоумных. Новейшая американская доктрина противостояния ориентирована на борьбу за Ценности, и борьба эта разворачивается на поле людских душ! Вот где надо наступать и побеждать, во что бы то ни стало. Нам нужна революция в душах и мозгах народа и только затем - переворот во властных структурах. Нам необходима работа по тщательному отбору и консолидации лучших русских людей. Их появление во властных структурах без преждевременной огласки и одновременная работа по революции в загаженных мозгах нашего народа, выделение из его массы критической группы активного меньшинства - вот наши задачи...

Современный монархизм - это, прежде всего, религиозная революция. Новый человек никогда не создавался политическими движениями, но только глубинными духовными революционными потрясениями. А Россия нуждается, прежде всего, именно в человеке нового типа, в личности с абсолютным приоритетом духовного над всем материальным... Россия нуждается в Личностях. Только качественно иные «чрезвычайные» люди, способные нестандартно мыслить и действовать, а главное, умеющие нестандартно жить, могут исправить ситуацию коренным образом... Но вот что характерно, и не только для нас, но и для всего мира. Демократия пришла к власти под лозунгами защиты прав личности, но именно личности исчезли с политического горизонта тех стран, где их права гарантировала хвалёная демократия. Взамен она стала плодить духовных пигмеев... такая атмосфера ядовита для всего великого и прекрасного, что заложено в человечестве, но она очень благотворна для развития человеческой плесени. Только духовная и нравственная дисциплина общества, построенного на религиозных принципах, производит на свет Личность с большой буквы. Акт самопроизвольного послушания, лично, духовно осознанной дисциплины даёт человеку внутреннюю установку преодолеть в себе всё животное, чтобы высвободить истинно человеческие силы характера. Дисциплина укрепляет личность. Давно подмечено, что лучшие и личностно неповторимые черты мужского характера выковываются воинским строем. Религиозная дисциплина государственности рождает народ личностей, вседозволенность и комфортабельная анархия плодят животное стадо.

 Ларионов В.Е. Православная монархия. Национальная Монархия в России. Утопия или политическая реальность. -
М.: Издатель Быстров, 2007. - 480 с.