* *

«Капитализм возник из ростовщичества» - говорит В. Зомбарт. В ростовщичестве устранён всякий конкретный элемент: вся качественная, хозяйственная деятельность принимает чисто количественный характер. Это не физическая, но и не духовная, осмысленная деятельность, её смысл перенесен с неё на результат, можно сказать, что это чистая техника хозяйственной жизни... В более развитой форме это же явление («сведение к абстрактному принципу») проявляется как «коммерциализация хозяйственной жизни», т.е. подчинение хозяйственной жизни торговым операциям. Торговец вообще вырабатывает отношение к объектам своей торговли как к чему-то ему постороннему. Он видит в них лишь предметы для обмена. Существенна для него лишь их цена - абстрактная численная величина. Раньше торговля находилась на периферии хозяйственной жизни, но с формированием «развитого капитализма» она становится её ядром. Возникают ценные бумаги, акции, и их рынок (биржа) становится основой экономики. Биржа регулирует более реальную деятельность заводов, шахт или ферм, то есть многогранная индивидуальная хозяйственная деятельность редуцируется к манипулированию числами: ценами, по которым продаются акции на бирже. Например, величайшая катастрофа в американской экономике произошла не из-за какого-либо стихийного бедствия, войны или революции, а в результате паники на бирже в «чёрный четверг» 29.10.1929 г. А уже как результат этого закрылись тысячи заводов, промышленное производство упало почти вдвое, число безработных возросло более чем в 10 раз, десятки тысяч человек покончили жизнь самоубийством.

Общество предшествующей эпохи, называемое обычно «традиционным», опиралось на идеологию, исходящую из жизни деревни. Основным принципом было представление об «участке», с которого человек «кормится» и посягать на который - аморально. Это же представление переносилось и на другие сферы хозяйства - ремесло, торговлю. Гильдии, цеха и нормы хозяйственной жизни помогали чётко ограничить пределы хозяйственной деятельности каждого человека и защитить их от вторжения других. Максимально понижалась конкуренция и, в частности, такие приёмы, как реклама, украшение витрин, зазывание покупателя, продажа по пониженной цене, производство дешёвых изделий пониженного качества. Многократно издавались законы, ограничивающие употребление «машин, экономящих время», так как это могло привести к разорению других работников. Все такие действия характеризовались термином «не по-христиански» и наказывались потерей уважения, статуса, а иногда исключением из общины... То есть общество подавляло как раз те приёмы хозяйственной жизни, которые стали основой «высокоразвитого капитализма»: конкуренцию, рекламу («контакт с потребителем»), удешевляемое массовое производство, применение машин.

«Высокоразвитому капитализму» свойственны интернационалистические тенденции, ориентация на мировой рынок, стирание национальных особенностей. Зомбарт подчёркивает в связи с этим роль «чужаков», «изгнанников», переселенцев в его становлении: гугенотов, вынужденных бежать из Франции, евреев, английских колонистов в Северной Америке. Такой переселенец не отягощен исторической традицией, он не связан с окружающей природой духовными нитями, она является для него лишь объектом хозяйственной деятельности, «недвижимостью»... Более того, и, оставаясь у себя дома, капиталист усваивает психологию чужака, «эмигранта».

Переход к «высокоразвитому капитализму» связан не только с изменением характера хозяйственной деятельности, но и с возникновением нового хозяйственного духа. Это представление о том, что «время - деньги», что время надо экономить и считать как деньги. Впервые деловые люди стали торопиться - до этого их как раз отличали неторопливость, степенность...Если до того более одной трети дней в году были праздниками, освящёнными Церковью, то теперь праздники стали считать проявлением лени... Церковь стремилась подчинить хозяйственную деятельность моральному суду. Или хотя бы более скромно: многократно подтверждалось, что эта деятельность естественно направлена на удовлетворение лежащих вне её и вполне достижимых человеческих желаний: обеспечить себе достойное существование, досуг, стать помещиком и т.д. Этот взгляд соединялся с представлением о естественных потребностях человека (отражающих его сословное положение). Экономическая деятельность признавалась нормальной и справедливой лишь в тех пределах, в которых она была направлена на удовлетворение этих естественных потребностей.

С приходом «высокоразвитого капитализма» утверждается концепция автономности экономики. Макс Вебер пишет: «Теперь уже не приобретательство служит человеку средством удовлетворения его материальных потребностей, а всё существование человека направлено на приобретательство, которое становится целью его жизни...». Он подчёркивает «иррациональность подобного образа жизни». Тресты, банки, акционерные общества не имеют уже никаких человеческих целей. Мерой их успешности, т.е. конкурентоспособности, является доход, что не имеет никакого естественного предела. Так возникает концепция неограниченно растущей, стремящейся к бесконечности экономики как один из элементов идеологии прогресса.

Теперь уже хозяйственная деятельность диктует законы морали. Деловая жизнь рассматривается как «служение», которому человек должен без остатка отдавать все свои силы. Богатство, успех воспринимаются как знак хорошо исполненного долга. Если в Англии ещё в эпоху Тюдоров и Стюартов бедность рассматривалась как несчастье, которому общество обязано помощью, то после Английской революции отношение резко меняется. Бедных рассматривают как преступников, им надо не помогать, а карать их, в крайнем случае, - исправлять суровыми мерами... Бездомных и безработных заключали в «работные дома», цель которых была не помочь им, а исправить их. Тамошние экономисты очень поддерживали эту меру, т.к. она понижала цену на рабочие руки.

Конечно, и в «традиционном обществе» существовала жадность, стяжательство и ростовщичество. Но принципиальная разница заключалась в том, что господствовавшая идеология их осуждала и сдерживала, а не пропагандировала в качестве добродетелей, называя жадность - экономией, а стяжательство - предприимчивостью. В новом же обществе эти качества стали стремительно распространяться...

Одним из основоположных элементов идеологии технологической цивилизации является её «научность». При этом имеется в виду очень специфическая наука - о точно измеримых, выражаемых в числах объектах, новую информацию о которых, можно получать потом, оперируя этими числами. Как сказал Кант: «Всякая наука - настолько наука, насколько в ней есть математика». Заключения, опирающиеся на такую науку, подкреплённые расчётами, ещё лучше - применением мощных компьютеров, для современного мышления особенно авторитетны, достоверны. Такой тип мышления действительно привёл к поразительным успехам в астрономии, механике, физике. Но это всё науки о неживом, пафос же современной идеологии как раз и заключается в том, чтобы применить эту духовную и интеллектуальную установку к гораздо более тонкой и сложной реальности: клетке, организму, человеку, обществу... Ученики Сен-Симона, и в особенности Огюст Конт, настаивали на возможности рассчитывать всё - и организмы, и социальную жизнь, включая мораль и религию «как в политехнической школе учат рассчитывать мосты». И они были уверены, что придут к куда более совершенным результатам, чем такой плохой математик, как Природа...

Технологическая цивилизация достигла наибольшего развития в Западноевропейском и Североамериканском культурном круге, как определённая линия развития капитализма. Однако её развитие и установление её господства во всём мире ни в коей мере не укладываются в привычную антитезу капитализм - социализм. С одной стороны, капитализм - понятие гораздо более широкое, чем технологическая цивилизация. Такие выдающиеся историки античности, как Эд. Майер или Ростовцев, считают, что капитализм существовал уже в античности. И «ранний капитализм» (в терминологии Зомбарта) XVI - XVIII вв. содержал в себе возможность многих линий развития, из которых реализовалась одна, очень специфическая... С другой стороны, основные принципы технологической цивилизации вполне совместимы и с социалистическими принципами. Такое впечатление, что эта цивилизация экспериментировала с обоими вариантами развития (с социалистическим, в частности, мы познакомились в нашей стране). На сегодняшний день кажется, что более эффективным для воплощения её принципов оказался тот, который связан с капитализмом. Но самый дух технологической цивилизации: отрыв от природы и человека; противопоставления схемы, расчёта - органическому развитию, всё это придаёт технологической цивилизации характер утопизма, близкий духу социалистической утопии...

Из каких компонентов складывается идеология возникшего на Западе индустриального общества? Один компонент - это протестантизм кальвинистского типа. Второй - это построение жизни на основе чистого рационализма, то, что потом стало называться «научным мировоззрением». И третье - это агрессивное, волевое отношение ко всему миру как к объекту для завоевания, как материалу для своего свободного творчества. Причём отношение не только к странам или народам, но и ко всей природе. «Победить природу» - вот один их тезисов, высказанных Френсисом Бэконом, когда это общество только начало складываться. То есть возникло отношение к природе как к врагу, которого надо в войне победить и подчинить, причём подчинить себе ради материального использования. Лозунг «знание - сила» в моей молодости висел во всех школах и в трамваях. Этот тезис тоже принадлежит Бэкону и также сформулирован в XVII веке. Всё это вместе создавало, конечно, психологию крайне агрессивной нетерпимости, когда всякая другая, иначе построенная цивилизация, другая точка зрения воспринималась как кощунство, как нарушение Божественной воли. И до сих пор в Соединенных Штатах часто в высоком стиле говорят о своей стране: «God's own land», то есть страна Самого Бога, собственная страна Бога. То есть то, что препятствует осуществлению их тенденций, препятствует воле Самого Бога. И в результате это приводило к интеллектуальному, духовному оправданию геноцида и часто выражалось как физический геноцид - уничтожением целых народов. Но в то же время это была и чрезвычайно продуктивная цивилизация, она привела к колоссальному накоплению научных знаний, которые немедленно реализовывались в технических приложениях. Так приобреталась колоссальная, неслыханная власть над миром. К XX веку возникло то, что сейчас называется «технологической цивилизацией», принцип которой состоит в постепенном вытеснении природных элементов техникой... Частным случаем взаимоотношения между природным и искусственным был конфликт между городом и деревней. Эта цивилизация была основана на уничтожении крестьянской жизни, в каком-то смысле она была с ней несовместима. В Англии развитие этого общества началось с того, что крестьян массами сгоняли с их общинных земель. Они превращались в бродяг, заполняя собой всю Англию. Чтобы сдержать толпы этих людей, правительство издавало жесточайшие законы против бродяг: их клеймили, вешали...

Это очень странная цивилизация, как многие исследователи замечают, парадоксальная, если к ней приглядеться. Она связана с преодолением жизни и вообще реального мира, с заменой его чем-то искусственным и техническим, какими-то абстракциями, которые отгораживают человека от мира. Самой из них известной и действенной в этом направлении явились деньги, которые сами по себе, конечно, никакой реальностью не являются, ничего в себе не содержат. И в то же время они становятся сущностью жизни. Первым, кто сформулировал такого рода принцип, был один из творцов идеологии возникающего западного общества Бенджамин Франклин, который высказал знаменитый тезис «время - деньги». Но деньги стали заменять не только время, но и многое другое: сейчас типичный западный комплимент красивой женщине - «ты выглядишь на миллион долларов». Деньги как бы заменяют жизнь, и видно, какое это поразительное явление, если сравнить его с идеологией XVIII века - идеологией капиталистического, торгового общества, но ещё гораздо более традиционного... Были ли это высокие, одухотворенные идеалы или нет, но ставились какие-то нормальные человеческие цели, на которые была направлена хозяйственная деятельность. И вот на смену пришёл совершенно другой строй, который заставлял людей работать не ради каких-то человеческих принципов. Вернер Зомбарт, который является наиболее тонким исследователем этого специфического характера западного общества, пишет: «Каков идеал, каковы центральные жизненные ценности, на которые современный экономический человек ориентируется? Живой человек с его счастьем и горем, с его потребностями и требованиями вытеснен из центра круга интересов, и место его заняли две абстракции - нажива и дело»...

Шафаревич И.Р. Две дороги - к одному обрыву. - М.: Айрис-пресс, 2003. - 448 с.

Вот говорится, что нам не нужна мобилизация (мобилизационная экономика и так далее) и нужен мягкий проект Модерн. Я не спорю, сама по себе мобилизация - штука неоднозначная, а мягкий проект всегда лучше жёсткого. А ещё нам нужны были десятилетия спокойной жизни для реализации проекта 2020. Мало ли что человеку бывает нужно? Дух истории апеллирует не к нужному, а к должному и возможному. Я могу только уважать людей, которым нужна мягкая модернизация и не нужна мобилизация... Но все же понимают, что нет впереди никаких десятилетий спокойной жизни (нормальной жизни, как ещё говорилось), что коридор возможного сужается, а давление стенок этого коридора апеллирует к должному и возможному. И эта апелляция всё равно породит - с неумолимостью закона Ньютона - необходимость мобилизации.

Мобилизация же - это довольно сложная штука, она начинается с того, что ты возвращаешь себе отчуждённое бытие (если, конечно, оно отчуждено). Что ты самопреобразуешься - нет, не из Савла в Павла, а из Исава в Иакова. И ты преобразуешься, и весь народ, тебя подсадили на это самое Иметь («бабки», комфортная жизнь и прочее), ты на это купился, теперь над тобой издеваются (обманули дурака на четыре кулака)... И вот если с тобой начнёт происходить что-то... и происходящее не просто заденет твоё самолюбие (плевать политику на самолюбие, ему страну спасать надо), а включит твой спящий экзистенциал, - то всё возможно. Если можно из Савла в Павла превратиться, то можно и из Исава в Иакова, или из рябого Джугашвили - в Сталина.

Надо только понимать, что в принципе всё возможно. Не мне решать - нужно ли, но возможно - всё. Всё начинается с тебя, а кончается твоей Родиной, спаси себя - и спасутся многие.

И всего-то надо - обрести Бытие и включить Время (дух истории), перейти от отсутствия к присутствию... А дальше - кто знает, может, что-то получится... Что именно получится, если это СДЕЛАТЬ, неясно, а вот что получится, если этого НЕ СДЕЛАТЬ, ясно... Есть идиоты, твердящие сейчас о нашем вхождении в Запад так же, как 30 лет назад твердили о скором пришествии коммунизма. И есть подонки, которые знают, что войдут в Запад они лично, а Россия будет расчленена. Это всё - «исав-дженерейшн», «похлебофилы». России же пора вернуться к Бытию. Ох, как пора!..

В стране, где наизусть заучивали, что «бытие определяет сознание», сложилась странная и неслучайная путаница. Люди почему-то решили, что быт определяет сознание, они приравняли быт к Бытию. Те же, кто говорили, что «бытие определяет сознание», никоим образом не рассчитывали на подобную подмену... им в страшном сне не могло присниться, что сознание определяется тем, имеет ли его обладатель зарплату в 5000 рублей или 5000 долларов. Речь шла о Бытии как «царстве качества» и о том, как это «царство качества» связано с сознанием, а также с совершенно отдельным «царством» - «царством количества».

Я поясню. Когда говорилось, что капитал за 1000% прибыли продаст родного отца, то имелась в виду экспансия товарно-денежных отношений в те сферы, в которых ранее им не было места. Капитализм и впрямь вынес очень многое на продажу. И для этого очень многого возник количественный эквивалент - цена. Как только нечто получает цену, оно переходит из «царства качества» в «царство количества».

Человек эпохи, предшествовавшей капитализму (и именуемой «традиционным обществом»), с трудом расставался, например, с домом, где жили его предки. Человек же, живущий в посттрадиционном обществе, холодно спросит о цене, которую ему предлагают, и если эта цена его устроит, - то съедет. То есть дом предков перешёл при капитализме из «царства качества», в котором он находился ранее, в «царство количества».

Перед людьми, осмысливавшими капитализм, очень остро встал вопрос о том, что осталось в «царстве качества», или, как они говорили, не оказалось в результате торжества капитализма предметом купли-продажи. Понятно, что труд оказался предметом купли-продажи... А вот родной отец?

Бытие - это ядро социокультурной системы, кто-то скажет «цивилизации». Но на самом деле социокультурные системы бывают разные. В ядре социокультурной системы находится то, что не имеет количественного эквивалента. Если при капитализме всё количественный эквивалент, то в нём нет Бытия.

А что же есть? Есть то, что называется Иметь, то есть обладать теми или иными количествами. Быть - это обладать качеством. Общественное сознание, как и сознание личности, определяется ядром социокультурной системы, и находящимися в ядре кодами. Содержание ядра (коды, связи между ними) не может быть наделено никакой количественной эквивалентностью. На любой вопрос, адресованный к этому содержанию: «Сколько стоит?» - ответ один: «Нисколько».

В зависимости от того, что именно «нисколько не стоит», сознание качественно разное. У традиционного человека, для которого дом не стоит нисколько, - оно одно. Для современного человека, потерявшего дом как качество - оно другое. Но это другое сознание опять-таки определяется тем, что современный человек не потерял как качество. А если он потерял всё, то он не человек, можно сказать, что он постчеловек, или неочеловек. Но он не человек... можно с уверенностью утверждать, что такая совокупность не обладает и жизнью. А то, чем она обладает, следует назвать «постжизнью».

Тем, кто опять начинает раздражаться, подозревая в вышесказанном словесную эквилибристику, я должен задать один простой вопрос: сколько стоит Родина? Или, точнее: за сколько её продаст наш российский капитал? Если за 1000% прибыли он продаст родного отца, то за сколько процентов конкретно он продаст Родину? Люди, которые противопоставляют метафизике реальную политику, глубоко заблуждаются. Потому что единственный политический вопрос, без ответа, на который невозможно ничто - ни стратегия, ни определение политического курса, ни совокупность антикризисных действий, ни внешняя политика - абсолютно метафизичен: когда и за сколько наш капитал продаст Россию? Не отца, как говорили классики, а Родину-мать.

Чем является для капитала Россия? И если он собирается её продать, то, что надо делать с ним как с господствующим сословием? Что должно делать с ним общество (если общество, конечно, на вопрос о том, сколько стоит Родина, отвечает: «нисколько»)? И что должна делать власть? Она сама, чем себя считает? Частью господствующего сословия? Или субъектом исторического действия?

Конкретная перспектива продажи России (а, точнее, осуществление развала Росси) была рассмотрена Збигневым Бжезинским сразу же после событий в Цхинвале. Уже 14 августа он написал, что для ответа на русский вызов не надо затевать ни «холодную», ни горячую войну. Надо просто проинвентаризировать, в каких банках находятся крупные состояния российских капиталистов, и предъявить обладателям этих состояний конкретный ультиматум: делайте то, что вам скажут, или лишайтесь своих состояний. Бзежинский настаивает на том, что одно такое конкретное действие оборвёт все амбиции, всё бряцания оружием в Цхинвале, а также после. И кинет к ногам США расчленённый труп жалкой страны, чьё господствующее сословие не ценит ничего, кроме своих счетов в банках.

Бжезинский - не председатель мирового правительства, но он умный, холодный и влиятельный человек. Он хорошо видит болевые точки ненавидимого им противника, а ненавидит он Россию по-настоящему. Он указывает на эту болевую точку как на основную и абсолютно смертельную. Он утверждает, что достаточно удара в эту точку, чтобы разом решить все проблемы.

А что по этому поводу думает власть? Она считает, что российский правящий капиталистический класс поступит иначе? Она готова разделить этот капиталистический класс на компрадоров и патриотов и опереться на патриотов? Она считает, что класс не будет поставлен перед выбором, о котором говорит Бжезинский? Она хочет опереться не на это господствующее сословие, а на какой-то другой класс (страту, группу)?

Предположим, что за рубежом находятся 500 миллиардов в виде (даю усреднённый вариант) ста состояний по 5 миллиардов каждое. О более мелких состояниях не будем даже говорить. Предположим, что обладателям этих состояний скажут: «Продавайте Родину - или мы отберём 500 миллиардов». Продадут ли те, кому это скажут, Родину за 500 миллиардов или за триллион долларов? Если ещё точнее, то, во-первых, захотят ли продать? И, во-вторых, смогут ли продать? Я понимаю, что пока вопрос не будет поставлен ребром, российский капитал будет хорохориться и даже посылать авиацию и флот к берегам Америки. А когда вопрос будет поставлен ребром - ЧТО БУДЕТ ТОГДА?..

Я убеждён, что все реальные схемы и алгоритмы, избегающие ответа на данный вопрос, - это забалтывание ситуации, невротическая лихорадочная говорильня, а вовсе не солидные рассуждения людей, понимающих, чем конкретное отличается от абстрактного... Обладает ли российский капитализм Бытием? Обладает ли «новый русский» (между прочим, все ли понимают, что это - издевательский парафраз на «нового человека», о котором говорили коммунисты?) антропологическим статусом? Является ли он человеком или постчеловеком? Есть ли у него личностное ядро в том смысле, о котором я говорил? И что находится в этом ядре? А то ведь, может быть, в нём находится, например, понятие «ребёнок», но не находится понятие «Родина».

Но этот же вопрос может быть задан не только господствующему политическому сословию, но и всему российскому обществу, в семантике которого особое место занимает сейчас выражение «всё в шоколаде». Под «шоколадом» имеется в виду обладание новыми возможностями - купить за деньги очень и очень многое, эти возможности пьянят. Что дороже - Родина или эти возможности? И что такое Родина? Если Родина - это место процветания, преуспевания, и у неё есть количественный эквивалент, то её, по сути, нет, ибо в других частях мира при наличии денег ты можешь тоже преуспевать и процветать. Если же Родина определяется не количеством, а качеством, и является единственным местом, где ты можешь обладать качеством, то есть Быть... И если, далее, у тебя самого есть потребность в этом качестве, то ты не обменяешь Родину как качество (Бытие) на процветание и преуспевание как количество. То есть на эти самые 1000% - покупаемые материальные и иные возможности.

Я вовсе не хочу сказать, что в жизни нет места количеству, материальным и иным возможностям и отношениям купли-продажи. Всё это очень существенные слагаемые жизни, место которым на периферии, а не в ядре социокультурных систем (групп, классов, обществ). Я всего лишь хочу указать, что настойчивый разговор о необходимости сменить социокультурное ядро субъекта под названием Россия (читайте хотя бы А. Ракитова) можно трактовать по-разному. В том числе, и как прикрытие для иной затеи - проекта по уничтожению ядра.

А это так просто! Привнесите в то, что не подлежит торгу и купле-продаже, эти самые отношения количественной эквивалентности, - и ядра не будет. Не будет страны как исторической личности, не будет общества и народа, не будет даже личностей как таковых. Всё это заменит постчеловек и постжизнь. И, конечно, проект был именно в этом. А его острие было направлено в ядро нового господствующего сословия - этих самых «новых русских», которых и хотели взрастить в виде постчеловеков...

Речь должна идти о выстроенной системе и её способности держать нагрузки. Нагрузки будут увеличиваться, «шоколада» будет всё меньше, а проблем всё больше. Выдержит ли нагрузки эта система? И чем мы располагаем для построения другой системы, адекватной росту нагрузок? Только, пожалуйста, не надо мне говорить, что мы вырастили новых, активных рациональных людей... Вы предъявите бытийственность этих людей, а также социальных систем и групп. Перефразировав древнегреческого философа, могу сказать: покажи мне, каким потенциалом Бытия располагаешь, и скажу тебе, какова должна быть политика. Когда же политику в ситуации «быть или не быть» начинают строить, не обсуждая потенциал Бытия, - это странно.

Ещё страннее другое. Налицо два типа действий, осуществляемых параллельно. Один тип действий (триумф патриотизма в Южной Осетии и Абхазии, посылка самолётов и флота к берегам Америки, накалённая антиамериканская информационная война, ведущаяся нашими телеканалами и доходящая до обсуждения на основном государственном телеканале версии, по которой ЦРУ взорвало ВТЦ 11 сентября 2001 года) наращивает нагрузки на систему. И всё было бы ничего. Но другой тип действий (параллельный - вот, что особо странно), делает систему всё более хрупкой. Я имею в виду... назначение Чубайса главою «Роснанотехнологий» с параллельным его триумфальным приходом в международный совет ключевого американского банка J.P. Morgan Chase...

Без ответа на основной вопрос, который я задал, описанный мною странный «хрупкодав» будет продолжаться. Ибо в его основе - противоречивость класса, который хочет и умилостивить Запад, чтобы оставить в целости и невредимости свои зарубежные счета, и покуражиться, погрозить «кузькиной матерью»... Но мы же всё понимаем, что такое одновременное наращивание нагрузок на систему и снижение её прочности! Это развал!.. Нельзя одновременно проклинать американцев, грозить им бронированным кулаком - и идти в постиндустриальное будущее под знаменем А.Б. Чубайса, всегда донельзя американизированного и американизирующегося теперь больше, чем когда бы то ни было. Или кто-то считает, что так можно? Но пусть он объяснит обществу, на чём основана такая уверенность?.. Это даже не ситуация, когда правая рука не знает, что делает левая. Это ситуация, когда правая рука давит на систему, а левая ломает в этой системе все рёбра жёсткости.

Класс под патриотические фанфары сдаёт Россию? Или он готов сказать, что Россия для него дороже накопленных и вывезенных на Запад состояний? Или же он раскалывается на тех, кто говорит «Родина», и тех, кто говорит «бабки»? Нужна ясность, но её нет! Класс хочет спрятаться от прямого вопроса: Родина или «бабки»... А когда Бжезинский и его бэкграунд поставят этот вопрос ребром, - что будет тогда? Мы не имеем права не задавать себе этот вопрос. В памятной всем, наверное, песне пелось: «С чего начинается Родина?»... Но у нас же отняли? По факту - взяли и отняли. Нет СССР... Мне кажется, что настало время сказать то большее, что обязано быть сказано именно теперь.

Большее же состоит в том, что распад СССР - это катастрофа не только геополитическая, но и метафизическая. Это, прежде всего метафизическая катастрофа. Ибо Быть было отдано за Иметь, первородство - за чечевичную похлёбку. «Царство количества» ворвалось туда, куда оно не врывалось ни при каком нормальном капитализме, да и ненормальном тоже. Такой экспансии количества в сферу качества не видела никакая Колумбия.

Такая экспансия количества - это метафизическая катастрофа, она бросает вызов жизни и человеку. Она создаёт постжизнь и постчеловека. Мы не ответим на новые вызовы, не поняв, как следует, что это такое. Сегодня уже не может быть политики, оторванной от метафизики, от экзистенциальных вопросов. А момент, когда встаёт ребром вопрос: «Быть или быть России?» - подчёркиваю, не вопрос «какой ей быть?», а вопрос «быть или не быть?» - только экзистенциальное и метафизическое начало может придать политике упругость и эффективность...

Французское правящее сословие перед революцией 1789 года было столь же изощрено и изыскано, как российское правящее сословие перед революцией 1917 года. И столь же метафизически (а в результате и политически) глупо. Оно тоже истлело. Граф Йорк фон Вартенбург объясняет это тление потерей связи с историческим духом... Революционеры были людьми достаточно простыми, но обладали поражавшим всех политическим умом, имевшим метафизический генезис. Умом, связанным с присутствием исторического духа и восстановлением личностного начала.

Личность всегда умна, считает Достоевский, она может быть наивна, даже примитивна. Но постольку, поскольку она личность - она всегда метафизически (а значит, и политически) умна. Индивидуум же, расставшийся со своей личностью, всегда метафизически глуп. Он может быть хитёр, чуток, сложен, образован, тонок. Он может быть невероятно цепок, и потому успешен в определённых ситуациях, не требующих этого метафизического ума. В каких именно ситуациях? В ситуациях, когда «всё в шоколаде».

А по ту сторону «шоколада»? Там необходимо соединение с историческим духом, обретение личности и метафизического (то есть, и политического) ума. Возможно ли это? Да, возможно. В той степени, в какой возможно то, что называется воскресением. Если бы я не считал, что это возможно, я не написал бы ни строчки по поводу судьбы развития в России. Ибо и судьба, и развитие предполагают Бытие, личность и не предполагают той самой особой метафизической глупости, которая порождена, уверен, «исавизацией всей страны», тлением жизни и постжизнью...

Может ли воскреснуть нынешняя Россия? Именно воскреснуть - причём не в поэтически размытом смысле, а в смысле обретения исторической личности? В смысле соединения её субстанции с её же историческим духом, тем духом, связь с которым разорвала перестройка. Разорвала, предложив обменять первородство на чечевичную похлёбку, организовав - подчеркну ещё раз - и геополитическую, и метафизическую катастрофу, запустив Танатос, то есть это самое тление (регресс). Истлевающее - теряет Быть и получает взамен Иметь... Воскресить Россию - значит, вырвать её из трясины всеобъемлющего Иметь, посадить на цепь воющее тоскливое вожделение: «Это хочу иметь, и это, и это». Изгнать количество из качества (менял из храма)...

* *

Состояние, при котором страна является территорией актуального смысла, называется активным историческим состоянием. Люди, живущие на территории актуального смысла, не просто живут, процветают, самореализуются, они ещё и спасаются. И это главное. Красный проект предложил актуальную для своего времени формулу спасения, её приняли те, кто уже отверг предыдущую формулу. И началась новая исторически активная жизнь. Её трудно описать, трудно свести к любым - позитивным или негативным - социально-культурным прописям. Маяковский называл страну, ставшую территорией активного смысла, «весной человечества», а кто-то проклинал тот смысл. Но всё вместе жило в среде, заполненной особыми вибрациями, в особом времени (кайросе). Вокруг того, что жило таким особым образом, собралась сверхдержава (СССР). Потом исторически активное ушло в песок, но на песке остались отпечатки. Страна, на метафизическом песке которой есть отпечатки, - это тоже Родина.

Кроме того, исторически активное оставляет след и в связанном со страной ноосферном, так сказать, измерении - эгрегоре. То, что хранится в эгрегоре - это Небесная Родина. Небесная Родина связывается с земной через отпечатки и ожидание нового пришествия исторического. Этого пришествия ждут, иногда веками, помнят о том, что это было, и ждут. Ожидание - тоже Родина. Родина - это тончайшая и сложнейшая идеально-материальная сущность. Нельзя объяснить до конца, как у простых людей возникает ощущение Родины. Но все мы знаем, как оно пропадает, и как простые люди перестают защищать безлюбое, ещё вчера бывшее предметом бесконечной любви...

Ведь вы не можете представить себе, что страна осталась, а Родины нет, не так ли? Или наоборот - что страны нет, а Родина есть. Израиля как страны не было в течение двух тысяч лет, а Израиль как Родина оставался. Потому, что был Небесный Израиль, и потому, что отпечатки на метафизическом песке сохраняли для народа исключительное значение. Примерьте эту коллизию на себя: нет земного СССР, а Небесный (эгрегориальный) СССР есть, и отпечатки на песке есть. И потому можно и выйти из тления, и вернуться в историю, а значит спастись. Родина - это не место процветания, это место спасения.

Самое страшное - это потерять Небесную Родину, потому что тогда не будет и земной. Причём никогда. Ибо любое восстановление земной Родины осуществляется через связь субъекта, который осуществляет это восстановление, с Небесной Родиной. Связь такая - это историческая (огненная) мистерия. Нет Родины без исторической мистерии, поскольку Родина - это союз живых и мёртвых. И только этот союз поймите же, только он - имеет право называться собором. Путать трансцендентную соборность с имманентной коллективностью очень наивно. Метафизика это или политика? Это, конечно, метафизика, но это и политика тоже, да ещё какая.

Если правящий класс захочет продать Россию, то этому должно воспротивиться население. А если население, проникнувшись духом Исава и продав первородство за чечевичную похлёбку, захочет продать Россию и даже проведёт референдум на тему «150 триллионов долларов за Россию»? А что? Каждый россиянин получит миллион долларов. Разве мало? 150 миллионов населения, согласившихся на эту продажу, не могут её осуществить, потому что есть ещё миллиарды мёртвых, умерших за Россию. И есть Небесная Россия как совокупная память об историческом, то есть Родине. Единство метафизической России, которая должна вернуться в историю, - это Родина...

У нас в застойную эпоху любили петь «С чего начинается Родина». Перечислялись имманентности (картинка в букваре и так далее), а дальше оптимистически заявлялось: «С того, что в любых испытаниях у нас никому не отнять». Отняли! Под вопли о покаянии стирали отпечатки на метафизическом песке, воюя с историей, ломали связь с эгрегором. Со смыслом как таковым. Но главное - смысл остыл, и его удалось отделить от страны. Теперь нужен преемственный нагретый исторический смысл, лишь он восстановит всё: тонкую структуру, отпечатки, эгрегориальный канал, - Родину...

«Имя Россия»... Шоу на краю пропасти... Продюсер проекта А. Любимов заявляет: «Великолепен День России. Пора уже прекращать язвительные споры по его поводу... Потеряв территории (имеется ввиду распад СССР), мы просто сбросили балласт». Вот ведь какие мы оказывается умные! Сбросили балласт! А когда снова сбросим? Северный Кавказ, например? И когда, наконец, балластом станет государственность как таковая, а также всё, что с ней связано? И что сделать, чтобы «просто-сбрасыватели» не сбросили нас в итоге в помойную яму, в безгосударственное ликвидационное гетто? Для того, чтобы этого не произошло, надо суметь ответить на два вызова.

Первый - «вызов 0,5». «0,5» - это полтриллиона долларов, вывезенные нашей «элитой» за рубеж. «Вызов 0,5» - это предложение выбрать: ИЛИ «0,5», ИЛИ Россия. Элита невротически отрицает возможность такого вызова, а все крупные западные аналитики (Бжезинский, Сестанович и другие) придают именно ему решающее значение («припугнём русских хорьков, они струхнут, и всё сдадут - лишь бы не потерять свои «0,5»).

Второй вызов - «150». Что сделает нынешнее население России, если ему предложат продать Родину за 150 триллионов долларов? Не хмыкайте («таких денег в природе нет!»), а посмотрите правде в глаза. Знаю лучше многих изъяны Слободана Милошевича, но население Сербии продало своего лидера и терпело унизительные для нации измывательства над ним - за что? За возможность под руководством Бориса Тадича в обкромсанном до несовместимости с национальной жизнью и растоптанном виде войти в Европу... Нечто подобное по отношению к России называю «вызовом 150».

Говорить, что всё сводится к «вызову 0,5» - значит, врать самим себе, был бы только «вызов 0,5» - справились бы в два счёта. «0,5» знает, что её спасение - «150», «0,5» формирует «150», проводя соответствующую культурную политику. Сериалы - это «150», «Груз-200» - это «150», «Аншлаг», «Дом-2» - это «150». «Адмиралъ» - тоже, и много что ещё.

Чем мы располагаем в качестве альтернативы «0,5» (контрэлиты) и альтернативы «150»? Какую часть своего населения мы можем называть народом? Если клочку России (например, Северо-Западному) предложат завтра войти в Европу в качестве независимого государства, то какая часть населения окажется народом, отвергнувшим этот выбор? Что подвигнет на борьбу отвергнувших? Нужен горячий, великий смысл, обращённый в будущее, и нужно помнить - остывший смысл не спасает. Ведь при распаде СССР речь шла не только о «проблеме 0,5» в её тогдашнем варианте («сейчас развалим и о-го-го как пограбим!»), но и о «проблеме 150» в её тогдашнем варианте («ё-моё! - у них там, на прилавках 150 сортов сыра!»).

Родина ИЛИ «150»! Но почему ИЛИ?.. Начался ельцинский бордельеро («забег в ширину», как говаривал Василий Макарович Шукшин). К 1999 году страна оказалась на грани небытия, пришедший вместо Ельцина Путин не предложил «ням-ням» ИЛИ-ИЛИ, он предложил И-И. «Ням-ням» (как элитное, так и низовое) с радостью согласилось, сформировался патриотизм «времени И» (И пляжи, И «замочим в сортире»). Оформился «консенсус И-И», «политическая система И-И»... Даже теперь никто не хочет понять, что «время И» кончилось, и началось «время ИЛИ». Когда И «0,5», И Россия - кто откажется? И шика больше, и «0,5» можно превратить в «1», имея Россию (скверное, но очень точное в своей двусмысленности слово).

Ну, а потом предложат: ИЛИ-ИЛИ. Для начала на мобильниках с «брюликами» загорится «0,5» (обыски в Испании и так далее). Потом на мобильниках попроще (да и телеэкранах) в том или ином виде загорится «150» (где рост благосостояния, пляжи, вернисажи и прочее?). Где-где...

А ещё нужно признать, что как только власть (из моральных или иных соображений) выберет не «0,5», а Россию, «класс 0,5» начнёт активнейшим образом апеллировать к «населению 150» и призывать его сбросить власть. Что сделает власть? Обращаться к России по принципу И-И (что она очень успешно делала до сих пор) уже будет невозможно, опираться на «население 150» - тоже. «Население 150» вместе с «классом 0,5» сдадут упирающуюся власть в реальную или метафизическую Гаагу. Значит, власти нужно пробиться и к контрэлите (альтернативе «классу 0,5»), и к народу, граду Китежу, андеграунду, катакомбной России (альтернативе «населению 150»). С нынешней идеологией, нынешней культурной политикой (порождёнными «форматом И-И» - туда пробиться нельзя.

Власть надеется, что ИЛИ-ИЛИ исчезнет, как дурной сон. А почему исчезнет-то? С какой стати? Кризис отрегулирует наши отношения с Западом? Почему? Запад нам поможет? С какой стати? И чем? Он себе помогать будет. Мы ему должны помочь? Чем? Это ведь, пожалуй, наиболее важный вопрос.

Как сформировался наш «класс (или элита) 0,5»? Да очень просто! Кризис, который мы сейчас переживаем, - это третий всеобщий кризис капитализма. Он должен был разразиться ещё в 1992 году, но... В своём интервью И. Юргенс говорит, что НАС спасёт данная НАМ Богом «подушка безопасности» (сырьевые ресурсы). Во-первых, Богом ли? «Подушку» дала НАМ державная воля, расширившая княжество до масштабов империи. Не будет воли - НАША «подушка» станет ИХ. А, во-вторых... Распад СССР 1991 года как раз и превратил НАШУ «подушку безопасности» - в ИХ «подушку», и ценой НАШИХ лишений спас тогда ИХ от кризиса. Зарубежные хозяева поднаняли будущее «0,5». Вывезено было, как вы понимаете, намного больше 0,5. 0,5 - это только посредническая маржа.

Так в чём теперь должна быть НАША помощь ИМ? Со Стабфондом всё уже понятно, но этого мало. Значит, помощь должна быть в том, чтобы распалась РФ? И способные «ребята», продолжая работать на хозяев, вывезли ещё «гораздо больше, чем 0,5» с территорий, находящихся в новом, ещё более глубоком, чем в 1991 году, катастрофическом состоянии? А в обмен на это получили новую маржу, превратившись из «0,5» в «1». Нашим реформаторам кажется, что Запад хочет их поддержать, дабы сблизиться с очищенной от контрреформизма Россией, а Запад ждёт и не дождётся нового Горбачёва и «перестройки-2». Он изнывает в этом ожидании, а ну как удастся сгоношить оттепель, превратив её в перестройку, осуществить развал, поднажиться на паях с «0,5» и погрузить российское население (ещё раз пойманное на наживку «150») в безгосударственный ад?..

Сергей Кургинян «Медведев и развитие» газета «Завтра» № 38 - 45, 2008 г, тир. 100 тыс. экз.

*   *

В газете «Завтра» (2008, № 37) была опубликована статья С. Батчикова «Слово и дело». В ней автор рассматривает истоки противостояния России и Запада, пытается довести до читателя нетривиальную мысль о том, как плох Запад и хороша Россия, и задаётся вопросом, что делать на новом витке противостояния с Западом... Не спорю, друзья и враги, конечно, есть, но есть они на поверхностной, феноменальной плёнке бытия. Если же мы сделаем усилие и заглянем в его более глубокие пласты, то обнаружим там единую систему, где всему есть место, где каждый «вид», будь то биологический или цивилизационный, выполняет некую, промысленную Творцом функцию. Нечто подобное творится на равнинах Серенгети (извините за грубую аналогию), где хищники контролируют стада травоядных, и не дают расслабиться толстокожим. Исчезновение любого элемента системы чревато её крахом, то же и в планетарном культурно-историческом и цивилизационном процессе, где, как и в природе, есть свои хищники, свои жертвы и свои толстокожие гиганты. Здесь есть место даже предателям: без Иуды не было бы Христа, а без ЕБН и его прихвостней мы никогда бы не поднялись к тому уровню понимания роли и места России, которое имеем сегодня. Как и всякий иной тупой примат, человек не может ничему научиться, не сунув руку в огонь, и не обжёгшись. Он научается ценить то, что имел, лишь потеряв то, что не ценил. И восходит к более высоким уровням понимания реальности, оказавшись в эпицентре вселенских трагедий, смут и хаосов.

К чему тогда рассуждения о том, что несправедлив Запад и, в особенности, Америка, к России? Запад приставлен к России, чтобы та не дремала (собственно говоря, верно и обратное) и как-то, в своём медвежьем углу, эволюционировала к тому высокому призванию, которое приготовил для неё Творец. Все модернизационные рывки России, так или иначе, связаны с Западом. Неужели один этот факт ни о чём не говорит мета-историку Батчикову, в очередной раз вспомнившему о «злонамеренности» наших западных «друзей и партнёров»? Он что-то длинно и путано пишет об «истоках сегодняшнего противостояния», а можно было бы сказать одним предложением: оно - в предательстве постсоветскими люмпен-элитариями русских национальных интересов и геополитических интересов России. Впрочем, как мы уже говорили, предала не одна только «элита»... народ - тоже предал. Заложил себя и своих детей...

Нынешние россиянские элитарии думают, чёрт знает на каком речекряке и с упорством, достойным лучшего применения, продолжают прославлять Ельцина, Но этого мало: они полагают, что можно продолжать скакать с молитвенным бубном вокруг мятого триколора, венчающего то место, где похоронен ЕБН, измываться над русскими офицерами, отменять любые «неудобные» вердикты судов присяжных, расчленять РАО ЕЭС, назначать «руку» Америки и главного прихватизатора Чубайса «управлять развитием нанотехнологий» и при этом разыгрывать из себя этакую цацу, которая не хочет «строиться по свистку» в какую-то там «шеренгу»...

Какие у них могут быть претензии к Североамериканским Соединенным Штатам? Да, Штаты не первый и не последний раз в своей истории «купили дикарей за бусы», но кто же заставлял дикарей вешать себе колодки на шею и, гремя цепями, идти на поклон к семейству Бушей? Нет, господа присяжные заседатели, слава Богу, что на свете есть Америка, которая будет «мочить» кремлинов, пока в них не проснутся остатки если не совести, то хотя бы разума. Впрочем, тут иллюзий я не питаю, скорее всего, оные не проснутся (я не про совесть - она не проснётся точно). Не будет никакого «преображения» действующей власти, глупо на это рассчитывать, но Америка хотя бы разбудит новые поколения, пока дремлющие с наушниками в ушах и Димой-беланом в мозгах. И у них не останется другого выбора, кроме как вновь стать спарринг-партнёрами Америки или быть раздавленными ею. Третьего не дано.

Батчиков в своей статье ругает Запад за «крестовые походы против чужих», но вы только себе представьте сегодняшний мир без Америки и этих «крестовых походов». Как далеко могла бы зайти русофобия кремлинов, если бы не последовательно напирающий на них щит НАТО? Мы - лишние на их празднике жизни, большинство из нас не принимает никакого участия в жизнедеятельности «трубы», не льёт для них алюминий и не катит в Финляндию и Китай лес-кругляк. Мы не участвуем в шоу Ксюши Собчак, не строим Дом-2, Дом-3 и Дом-4. Мы также не облагодетельствованы её покойным батюшкой, чтобы хотя бы представлять для кремлинов некие существующие в рамках их «понятий» величины - с побеждающим зло «баблом» на счетах и при «административном ресурсе» с мигалкой. Кремлины нуждаются в нас только по одной причине, - потому что боятся гаагских клеток и вирджинских серпентариев, где в спецтюрьмах ФБР и ЦРУ ждут их Мануэль Норьега и прочие подобные им персонажи. Мы нужны им как живая и потенциально умеющая держать в руках оружие сила только потому, что есть Запад, которому кремлины всё никак не могут «по-хорошему» сдаться (сдавали-сдавали, но чем больше сдавали, тем больше он хочет откусить).

Поэтому не поминайте Америку всуе, она - полезный хищник. Америка способна произвести (и производит!) большие разрушения (впрочем, так же ведут себя и слоны в африканской саване), но, в конечном счёте, это плотоядное оздоравливает земную «экосистему». Утилизирует предателей, заставляет великие страны придерживаться своего, выверенного Творцом, курса, поддерживает поелику возможное разнообразие в мире. Да-да, именно экспансия Америки, стремящейся, казалось бы, к максимальной стандартизации и упрощению мира, и является одним из тех механизмов, которые включают иммунную систему иных обществ и цивилизаций...

В историческом процессе есть Промысел и Логика сложнейшей системы, понять которую отчасти можно, лишь заглянув внутрь, в пространство мета-истории, что немыслимо без перехода на более высокие контуры сознания. Происходящее сейчас на нашей планете рациональным путём в полной мере понять нельзя. Тому, кто сегодня хочет победить, необходимо понимание намёков и знаков, которые даёт нам Проведение. «Информационную войну» Россия в ипостаси Советского Союза уже проиграла, - то была «холодная война». Теперь нас ждёт война за контроль над сознанием и за право переделки сознания по тем или иным лекалам. В этой ситуации обращение к более высоким контурам сознания есть дополнительный ресурс сопротивления. Русским не следует ждать, пока, наконец, «власть» скажет «А», «Б» и «В» (г-н Батчиков зря на это надеется) - русским нужна ускоренная антропологическая революция. Это тот козырь, коим не может похвастаться ни современный Запад, ни окрысившиеся на него кремлины... Хватит прятаться за сутулой спиной Кремля, он нам не защитник - сдаст в очередной раз, недорого возьмёт. Передовым эшелонам русского народа пора выходить на дорогу собственного исторического и - скажу больше - антропологического развития, чтобы уже в этом новом качестве вести диалог и Западом, и с кремлинами... Пусть пришествие человека в полной мере разумного свершится в России.

Игорь Игнатов «Кремлины нас не защитят» газета «Завтра» № 45, 2008 г, тир. 100 тыс. экз.