Утренние службы в монастыре начинаются в семь часов, поэтому поднимались тихонько, чтобы не разбудить детей. Выходим на улицу еще темно, сияют звезды, жмет хороший морозец. Спешим на исповедь. Несмотря на 4 часа сна вставалось легко и идется легко. Сегодня заутреня служится в маленьком старинном храме Успения Богородицы. Церковь небольшая, я бы даже сказал маленькая, разделенная на несколько частей колоннами и простенками своды настолько низкие, что отсутствуют хоры и певчие стоят внизу. Мы сначала исповедуемся, затем в густой толпе прихожан стоим службу, затем причащаемся, и служба заканчивается. Здесь хочется отдельно рассказать об одном впечатлении, связанном с заутреней. Еще ожидая исповеди, я обратил внимание на одного старого монаха готовившегося к исповеди вместе с нами, мирянами, невеликого ростом, сухонького, судя по одежде схимника. На вид я бы ему дал все 80 лет, а то и больше. Во время литургии он со своим росточком затерялся среди людей но, вот вынесли Святые дары и народ потянулся к тому месту, невольно выстраиваясь в очередь. Стал в очередь и я, и тут из-за меня выглянул этот монах, ему сзади, вероятно, не было видно с каким намерением я стою, он и выглянул, чтобы посмотреть. Глянул на меня, увидел сложенные для причастия руки, сказал что-то вроде понятно и скрылся из виду, но наши взгляды встретились, и я успел увидеть его глаза, его взгляд. Какие там 80 лет! Далеко не у каждого юноши такие же веселые глаза, такой осмысленный острый взгляд. За одно мгновение я осознал человека живущего такой мудростью, такой наполненностью до которой нам, людям простого звания, тянуться и тянуться. И теперь, когда я встречаю людей с потухшими взглядами, хмурыми постными лицами, с бессмысленными глазами, невольно вспоминаю того печорского старца и думаю: как же закоснели мы в житейской суете, как вознеслись в гордыне если искренне полагаем, что имея телевизоры, компьютеры, сотовые телефоны, интернет, автомобили, печи СВЧ и еще кучу всего, что громко называется цивилизацией и техническим прогрессом, мы превосходим тех, кто этого не имеет или не имел, включая наших родителей и пращуров. В чем оно заключается это превосходство? И где радость, удовольствие и счастье от обладания этой мишурой, по глазам что-то не видно. Вернемся теперь к нашему рассказу. К концу литургии в храме слабо засветились окошки. Выходим на улицу, солнце еще не взошло, но восток уже ярко светится в преддверии восхода. Снова собираемся в гостинице, снова наскоро перекусываем (все бытовое телесное как-то само по себе незаметно отошло на второй план), и, дождавшись Харалампия, рассаживаемся по машинам и едем в школу-интернат.

В школе нас ждали, но некоторая заминка при встрече случается почти всегда: что-то не учли, кто-то куда-то не вовремя отошел, унеся нужные ключи и т. д., поэтому пришлось подождать в вестибюле. Я думаю, что живых казаков да еще в полной форме, да еще с оружием, да еще в таком количестве в школе не видели никогда. Можете себе представить, какие эмоции были написаны на лицах воспитанников, выглядывавших отовсюду, но явно опасавшихся подойти поближе. В общем, впечатление казаки произвели серьезное. Когда наша группа, наконец, проследовала в актовый зал, который выполняет роль еще и спортзала, зрители держались на почтительном расстоянии, а рассевшись на заранее приготовленных стульях и лавках вели себя сдержанно, было видно, что они уже поняли, будет нечто необычное и ждали этого. Зал был оформлен для празднования Рождества Христова. Спортинвентарь либо убран, либо сдвинут к стенам, около сцены стояла шикарная рождественская елка, на сцене и на окошках надписи «С Рождеством Христовым». На стенах были развешаны поделки детей на рождественские сюжеты. Честное слово, от этих наивных, зачастую не очень умело сделанных поделок, веяло таким теплом и добром, каких никогда не будет исходить от дежурных выхолощенных китайских финтифлюшек.

Осмотревшись на месте, казаки решают выступать не на сцене, а перед ней: и попросторней, и к зрителю поближе, и не так официально. Но была еще одна задумка, а что это за задумка станет ясно чуть позже. Когда все были готовы, Харалампий обратился к зрителям с небольшим вступительным словом. Он рассказал, кто такие казаки, разъяснил, что сейчас будет и... казаки запели. Как славно, что дети не умеют по-настоящему притворятся, их душевное состояние написано у них на лицах. И вот представьте сто пар глаз, в которых проявляется весь спектр настроений: от недоверия и равнодушия до полного восторга и восхищения. Казаки поют одну, вторую, третью, четвертую песню. Такого здесь еще не было, глаза детей говорят об этом честно. Но это только начало дальше будет еще интересней. Песни просто поют, но под песни и играют, и всем желающим предлагается поучаствовать в казачьей забаве под названием «Шапочки». Смысл и правила игры просты: два бойца надевают папахи и стараются с соперника его папаху сбить или сорвать. Можно толкаться, ставить подножки, бороться, нельзя только бить кулаками и ногами в противника. Игра развивает ловкость, силу, скорость, координацию, глазомер, словом, качества необходимые мужчине и в жизни, и на войне. Но рассказывать дольше, чем показывать и два казака выходят вперед и под удалую песню несколько раз сшибаются в поединке. Охотники из мальчишек появляются мгновенно, глаза горят, желания победить хоть отбавляй, умения маловато, так это с лихвой компенсирует азарт. Вот одна пара схватилась и пошло-поехало: первый боец сшиб папаху у двоих, а третий одолел его, четвертый победил третьего, но проиграл пятому. В зале свист, крик, хохот, гармошка играет, бубен гремит, казаки поют, ребята хлопают, Харалампий на коленке отбивает ритм, всех до единого затянула казачья забава. А тут еще атаман Александр Потапович стал в подарок раздавать ребятишкам календари с казачьей символикой. Благодаря и игре, и подаркам последний ледок растоплен и в зале устанавливается добрая атмосфера светлого праздника Рождества. Наигрались от души и снова зазвучали песни мягко и мощно, а на плясовую из зала выходят и жены казаков. Песня за песней и вот последняя: «Прощай, Уманьская станица». Все, выступление закончилось. Последним аккордом встречи звучит дружное «Спасибо!» зала. Участники и зрители смешиваются, фотографируемся на память, прощаемся с ребятами, с преподавателями. Видно по всему что «вечер» удался. Чуткое детское сердце ухватило атмосферу этого дня и сохранит, возможно, на годы, а то и на всю жизнь. Дай Бог, чтобы наша встреча помогла ребятам найти правильный путь в жизни. Уезжаем из школы-интерната с радостным чувством хорошо сделанного нужного и важного дела. Пусть не все получилось, в будущем это можно будет исправить.

Вот мы снова в гостинице и снова, не задерживаясь, по призыву Харалампия и по внутреннему стремлению спешим на службу. Сегодня,8-го января, праздник Собора Святой Богородицы и в Печорском монастыре служит епископ Псковский и Великолукский Евсевий. Служба вновь проходит в Михайловском соборе. Людей в храме великое множество, но и нам место нашлось. Внутри собора разливается праздничное сияние, сияет все: светильники, свечи, позолота окладов икон и деревянных деталей интерьера. День вошел в полную силу и, когда открываются врата иконостаса, оттуда через витражные окна бьет яркий веселый свет. Молимся радостно, приподнято. Наступает момент, когда священники во главе с епископом выстраиваются в середине храма. Я уже говорил, что на вечерней службе пели два хора певчих, но, оказывается, сегодня поют целых три! И когда епископ, который сам прекрасно поет, со священниками и тремя хорами грянули «Многая лета», от этого звука заполнившего весь объем и лившегося, казалось, отовсюду у меня просто подломились колени. Велики чудеса твоего мира, Господи! Но что поделаешь, и эта потрясающая литургия закончилась. Мы снова на улице. Обитель просто великолепна в сиянии дня. Нам несомненно повезло и с погодой. Дальше нас накормили в столовой для паломников, и уже совершенно никуда не торопясь идем с Харалампием в гостиницу. Там планируем на прощанье поговорить, поделиться ощущениями. В итоге этот «разговор на прощанье» длился более двух часов, длился бы и дольше, да питерским нужно было уезжать. Сам разговор я опускаю, ибо чтобы рассказать о нем даже вкратце потребуется написать раза в 4 больше, чем я уже написал. Скажу только, что беседа больше состояла из наших вопросов и обширных ответов и рассуждений Харалампия. Он, можно сказать, дал нам свое монашеское напутствие.

И вот самая грустная часть: разъезд. Вместе с Харалампием проводили ребят из Питера и часть новгородцев, уехавших раньше остальных, потом распрощались с Харалампием. Оставшиеся прибрали в гостинице, и вот уже под вечер покидаем Печоры.

Прощай, Псково-Печорский монастырь! В душе светлая печаль расставания, но сердце полнится надеждой на новую встречу. Она обязательно будет. Стремление стяжать благодать, духовная жажда приведут нас сюда снова.

Фотографии с праздника можно посмотреть в разделе «Фотогалерея».