Нацию можно назвать сверхплеменем, сверхнародом, поскольку в чувстве нации преодолеваются другие социальные чувства... Хотя и бывают нации одного племени, однако рано или поздно они включают в себя какие-то «иноэтнические группы» и вынуждены выстраивать с ними отношения более тесные, чем отношения добрых соседей. В идеале нация стремится к тому, чтобы иноплеменники, ставшие подданными её государства, принимали и разделяли общенациональные интересы. В противном случае внутри нации будет находиться «троянский конь» иноземной диаспоры - крайне ненадёжное и опасное вкрапление в национальный организм...

Граница русской нации проходила тогда, проходит сейчас между теми народностями, которые претендуют на полезное участие в жизни России как целостного политического организма, и теми, чьи интересы лежат исключительно в политической организации своих этносов на их территориях. Иными словами, если кто желает быть своим в доме русской нации, то он приглашается стать родственником - говорить на одном языке, смеяться и плакать над одним и тем же, считать тех, кто здесь - своими, родными. Родоначальник и основатель дома, а также его нынешний глава признаётся таковым и для вновь пришедшего «родственника». Если же кто считает себя тут только гостем, то ему следует вести себя соответственно, с уважением, и не рассчитывать на особые льготы и привилегии.

Важно различать также ещё одну тонкость данного вопроса: если какой-либо представитель «малых народов» горячо поддерживает идею «национальной независимости» или «отделения от России» - мы можем с большой долей уверенности, исходя из многовекового опыта и традиции, утверждать, что этот человек - отщепенец своего этноса. Ведь его узкоэтническое самосознание пробудилось вдруг, так же как ощущение сыновства у «большой России» как бы невзначай затмилось. Может быть, таковых пламенных «сепаратистов» и «националистов» нужно просто остудить, дать им возможность успокоиться, осмотреться и одуматься...

Сверхнациональная идея предрасполагает к национально-культурному разнообразию, для сверхнационализма сохранение национально-культурного своеобразия является высокой традиционной ценностью. Здесь возникает совсем иная формула «терпимости» - не «терпимости» всесмешения, проповедуемой просветительским проектом Запада, а «терпимости» нераздельного и неслиянного порядка, «терпимости» как динамичной гармонии разных и самостоятельных личностей и обществ. В советской квазиимперии под внешней догматикой интернационализма скрывались традиционные ценности сверхнационализма, и реальное сотрудничество советских народов объяснялось именно этим...

Сталинская концепция «братства» народов прямо противоположна концепции Коминтерна с его идеалом смешения народов. Фактически во имя «братства» народов (имперского братства!) Сталин разгромил Коминтерн и лишил его политического влияния. Он указал «интернационалистам» их место - быть конспиративной силой на Западе, то есть фактически обернул «интернационалистический» инструментарий против тех, кто его изобретал и внедрял в подрывных целях в «нецивилизованные» страны. Таким образом, Сталин перевёл борьбу цивилизаций из плоскости публичных действий в плоскость секретных служб, - он отказал Западу в праве на двойные стандарты, создав в противовес им собственный «второй стандарт». Сталин не довёл до конца ревизию интернационализма. И структура СССР с её этническим федерализмом оставалась номинальной до тех пор, пока действительно не «заработала» в конце 80-х годов, когда антисоветские силы начали разрушение державы и, диссидентское движение вновь подключило старый «интернационалистический» аппарат...

Интернационализм, это необходимо подчеркнуть, неразрывно связан с идеями мировой революции. Когда те или иные нации, государства приходят к упадку и разлагаются, интернационалисты подталкивают и ускоряют данный процесс - по принципу: «падающего толкни»... Интернациональная идеология предполагает «прогресс» человечества как постепенное растворение всех во всём, выведение нового межрасового типа, в конечном счёте, полную этнокультурную энтропию, создание космополитического гуманоида, смешавшего в своей крови всё, что можно было смешать. Интернационализм в конечном своём задании требует от народов полного отречения от крови.

В сверхнационализме... есть лёгкий оттенок идеи самоотречения, но это не столько отказ от своего национального начала, сколько способность идти на оправданные жертвы ради солидарности и гармонии внутри нации или империи. Часто эти жертвы становятся совершенно естественными, - когда один народ помогает в беде другому или когда народы, вошедшие в империю, начинают всерьёз приобщаться к духу и культуре этой империи, начинают ощущать своё сродство со всей нацией. В России очень велико обаяние сверхнационального начала, сверхнационального братства и родства народностей, вероисповедований, отдельных людей...

В современной РФ стратегической целью объявляется «укрепление демократии», но, вне зависимости от пользы или вреда демократии как формы правления, подобная цель является абсурдной. Демократия есть определённая процедура принятия решений в государстве. Совершенствование этой процедуры не может быть стратегической целью государства, напротив, эта процедура, демократическая или какая-то ещё, должна служить поставленным государством стратегическим целям. Когда США заявляют о своей цели «укрепления демократии», то имеется в виду демократия за пределами США, она в данном случае - инструмент реализации национальных целей американцев, утверждения американского образа жизни в качестве межкультурного идеала в мире, при этом... «государство гарантирует, что мы будем жить так, как мы привыкли и как нам нравится». Когда аналогичная цель - «укрепление демократии» - едва ли не теми же словами озвучивается в России, то у наших граждан волей-неволей возникает подозрение, что власть находится... вне национального целеполагания - и нация, и государство являются не субъектом суверенной политики, а объектом внешнего воздействия. В России «укрепление демократии» означает нечто противоположное, чем в Америке, а именно: «государство гарантирует, что мы не будем жить так, как привыкли и как нам нравится, поскольку ценности демократии превыше всего».

Такой же смысловой внеположностью государству и нации, встроенностью во внешний контекст грешат и большинство других формулировок, претендующих на определение целей современной России. Например, формулировка «Россия должна быть конкурентоспособной» автоматически предполагает принятие в качестве аксиомы неких международных «правил игры», правил «конкуренции», и здесь конечные цели подаются как бы «извне»... и конкурентоспособность превращается в «антиценность» - навязанные другими мировыми субъектами модели развития, схемы образа жизни и стандарты потребления благ...

Мы считаем, что русская нация должна отказаться от того, чтобы рассматривать демократию в качестве сверхценности политического устройства России. У нас есть другие сверхценности, другие идеалы: это идеал духовной суверенности и идеал социальной правды. Ради двух этих идеалов наши предки строили Россию, ради их они жертвовали своими жизнями, терпели лишения. Два этих завещанных нам политических идеала превыше любых «процедур», они являются для нас высокими символами истины, тогда как «демократия» служит лишь одним из механизмов достижения политических идеалов...

У народов, населяющих Россию, нет иной государственности, кроме российской. Им предстоит выбор: или под главенством великороссов против разрушителей России, или вместе с разрушителями России за игнорирование прав и интересов великороссов и в конечном итоге против самих себя. Третьего не дано... Наполнение «гражданской нации», выдвижение в качестве политической формулы сверхнационально-русского союза не должно переходить в конструирование русских как денационализированных «общечеловеков». В том и отличие сверхнационализма от интернационализма, что для первого ценен не только сам человек как патриот и слуга Отечества, но и как носитель самобытной культуры, своеобразной племенной и родовой принадлежности. Сделаться «русским» не означает забыть, что ты великоросс, или бурят, или молдаванин. Для сверхнационализма ценно, что человек не изживает своё прошлое, свою самородность, но включает её внутрь нации, приносит её России. В сердце каждого малая родина сочетается с Родиной большой, семья и предки - с духовными и историческими родоначальниками великой нации. Две эти идентичности органически переплетаются и дополняют друг друга, образуя нацию граждан...

Русских в России более 80%, славян - более 85%, по официальной методике ООН, это мононациональное государство, в котором есть национальные меньшинства (полиэтничность). Мы считаем, что Россия как мононациональное государство, как единая нация должна пресекать развитие нездоровых форм этнического и этнократического обособления каких-либо частей нации. Необходимо:

- предотвращать формирование этнократических кланов в системе государственной власти и отдельных секторах общероссийской, региональной и местной экономики;

- всемерно поддерживать малые коренные народы, для которых должны быть созданы условия физического выживания и сохранения их фольклорного своеобразия;

- резко ужесточить контроль за иммиграцией нелегальной или происходящей с нарушением законодательных и административных норм, создать систему регулярного контроля за временными трудовыми мигрантами, включая организацию их компактного проживания (общежития, содержащиеся за счёт коммерческих структур, нанимающих иностранцев);

- провести планомерный мониторинг «диаспорных» кланов в российской экономике и разработать адресные меры по антимонопольному (по сути антидиаспорному) регулированию этих сфер; необходимо понять, что подобные клановые отношения опрокидывают Россию в архаичные формы социальной активности и являются средой для процветания различных форм преступности и недобросовестной хозяйственной конкуренции;

- пресекать все виды провокационного раздувания этнической вражды, создавать моральные и управленческие условия и механизмы, эффективно побуждающие СМИ и публицистов избегать необоснованных и не подкреплённых фактами рассуждений и спекуляций на тему русской ксенофобии, опасностей религиозной и национальной розни (особенно в тех регионах и областях, где этих опасностей никогда не наблюдалось); подобные спекуляции должны порицаться как в судебном порядке, так и в порядке общественного осуждения «клеветников», оскорбляющих своими домыслами и провокациями многовековые традиции России, дискредитирующих её перед другими странами и народами...

Отношения русского народа с другими народами России традиционно строились по модели союза. Идея союзнических отношений пронизывает всю историю национального расширения России, причём она настолько прочна, что даже отношения завоевания сразу же переоформлялись как союз и покровительство. Одним из недостатков нынешней системы национально-государственного устройства России стала унаследованная от РСФСР идея «федерации». «Союзная модель» воспринималась народом как органичная форма объединения, «федерализм» же понимается как нечто чуждое, поскольку оформлен как договорное содружество территорий, а не как объединение народов...

Освобождение России от коррупционных пут и от не неэффективности государственного управления невозможно на пути частных оптимизаций и пересаживаний в чиновничьем «квартете». Должны измениться идеология, целеполагание государства и самосознание политического класса. После затянувшейся эпохи «приватизации власти» чиновничеством и олигархатом должна быть произведена полноценная национализация власти... которая приведёт и к укреплению национального самодержавия, то есть суверенитета, независимости и неподчинённости каким-либо внешним факторам, геополитическим силам и навязанным «международным порядкам»...

Одна из аксиом политики гласит, что везде и всюду реально правит меньшинство. Ценность политического режима заключается в том, насколько успешно он осуществляет отбор правящей элиты. Русская правящая элита - это сословие, но не по рождению, а «по качеству лица и воспитанию» (И.А. Ильин). Каждому достойному гражданину, если у него помимо государственных способностей есть чувство призвания к такого рода деятельности, должна быть открыта дорога наверх. Политический релятивизм либеральной демократии ставит рядом успех в деле стяжательства и подвижничество на благо Отечества, измеряет честь, жертвенность и патриотизм рыночными ценами. Такое сознание должно быть изжито в корне у представителей новой правящей элиты. Будущая аристократия должна быть носителем принципиально иных жизненных ценностей...

Новая политическая элита должна всей своей деятельностью утверждать истину, что политика - это в первую очередь поприще служения, а не инструмент удовлетворения личных амбиций... Готовность к общественному служению и связанные с ним чувства чести и долга должны стать главными свойствами новой аристократии. Наряду с этим новая элита должна культивировать чувство высочайшей ответственности за государственное и корпоративное дело. Вступивший на стезю политической деятельности должен осознавать, что она не принесёт ему каких-то особенных материальных благ. Всякий случай обнаружения, что чиновник или политик находится на содержании у бизнес-групп, всякий случай теневого лоббирования должен караться по меньшей мере пожизненным лишением политических прав...

«Социальным лифтом» должны стать особые центры отбора, воспитания и подготовки молодёжи, аккумулирующие наиболее пассионарных, патриотически мыслящих, умных и энергичных людей нового поколения, способных воплощать общенациональные проекты и достигать Общей цели везде, где бы они в дальнейшем ни работали: на государственной службе, в бизнесе и предпринимательстве, корпорациях, общественных объединениях или сетевых структурах инновационной экономики...

С 2000 года, отмечает один из самых сильных аналитиков в области здоровья профессор И.А. Гундаров, в отношении демографии «не поступило адекватных программ возрождения ни от Российской Академии медицинских наук, ни от Государственной думы, ни от правительства. Основной упор в рекомендациях делается на достижение экономического благосостояния». Однако природа упадка жизненных сил народа явно не экономическая - зависимости его от уровня жизни обнаружить не удаётся. Более того, можно заметить даже обратную тенденцию: чем богаче семья, тем меньше в ней детей. В 1999 г., при сравнении 10% самых бедных к 10% самых богатых домохозяйств численность детей до 14 лет у вторых была меньше в 5,2 раза.

Начало либеральных реформ, полагает Гундаров, в России характеризовалось активными духовными процессами: попыткой смены традиционного мировоззрения, изменением критериев добра и зла, внедрением новых социальных ориентиров и нравственных ценностей. В их основе лежала идеология индивидуализма и стяжательства, внушение чувства исторической вины, национальной ущербности, цивилизационной отсталости. Перечисленное послужило причиной сильнейшего стресса...

Однако духовное неблагополучие в Западной Европе сказывается не столько в отношении смертности... сколько в отношении нежелания рожать. Установка на предпочтение чувственных наслаждений перед духовным привела к тому, что сила эгоизма оказалось выше потребности иметь детей. «В результате, - подытоживает Гундаров свои наблюдения, - рождающийся ребёнок предстаёт для матери не как несравненная ценность, а как конкурент в обладании благом жизни. И здравый смысл подсказывает ей: зачем производить на свет своего конкурента?»

Есть целый ряд побочных, сопутствующих факторов, отягчающих картину демографического упадка, как, например, угасание интереса к противоположному полу в связи с «сексуальной революцией» (индустрия интимных развлечений, навязчивая порнографичность массовой культуры делают реальных подруг для мужчин уже не столь привлекательными, как «красавицы с обложки»), рост феминизма, сексуальных извращений. Отношение к «партнёру по сексу» становится примерно таким же, как к «партнёру по теннису» (а много ли семей создаётся на основе увлечения теннисом?). Кроме того, в последние два десятилетия западная масскультура культивирует инфантилизм взрослых, модель «секса в большом городе» - когда тридцати-сорокалетние на экране ведут себя так, словно им 18 - 20 лет, стремясь «взять от жизни всё»...

В западных обществах, когда они перешли от массовой нужды к относительному достатку, дальнейший рост благосостояния вёл к явному уменьшению желания обзаводиться несколькими детьми. Порогом послужила черта перехода от достатка к богатству и «сверхпотреблению» - когда уровень доходов «среднего класса» резко подскакивает, он теряет чувство жизни и духовной ориентации в ней. Новыми мотивациями, которые возникли у представителей западной цивилизации при переходе через «демографический порог», стали массовая страсть к наживе, зависимость людей от идеологии роста потребления (а не стабильности потребления, как раньше), агрессивность, зависть, неудовлетворённость развлечениями и покупками в связи с отставанием растущего богатства от растущих потребностей. У «цивилизованных» народов в этот момент здоровье ухудшается, увеличивается количество и частота самоубийств, убийств, общих преступлений, значительно вырастают алкоголизм и наркомания...

Некоторые исследователи видят причину упадка в социально-политической природе современной западной цивилизации... Англосаксонская рыночная модель разрушает связь между поколениями. Общество начинает жить в соответствии с философией атомизации: каждый сам за себя. В старости рассчитывают не на детей, а на пенсионные фонды, которые осуществляют не обеспечение старости в собственном смысле, а работают по принципу частной управляющей компании (его активы наполняются не за счёт налогов со всего общества, как в социалистической системе, а за счёт поступлений из личного бюджета за всё время трудоспособности данного лица). Атомизация приводит к тому, что дети и родители утрачивают чувство естественной солидарности: по евангельскому выражению, «во многих охладеет любовь». А если свою старость вы страхуете сами, то получается, что детей иметь вроде бы и незачем. Пресловутый «стакан воды» в старости вам поднесут не дети, а социальные сиделки, служащие дома престарелых или сотрудники центра эвтаназии (добровольного ухода из жизни). Иными словами, дети в либеральной экономической системе отбирают у родителей средства, которые должны быть вложены ими в пенсионный фонд, в обеспечение старости. Введение в жизнь принципов либеральной экономики повсеместно подкосило рождаемость...

Проблема численности всегда имела для нас важное геополитическое значение. Объясняется это обширностью нашей территории, благодаря которой плотность проживания здесь небольшая и составляет 8,5 человека на один квадратный километр. Такой уровень - самый низкий среди крупнейших государств: втрое ниже США, в 15 раз ниже Китая, в 17 раз ниже Западной Европы, в 34 раза ниже Индии, в 38 раз ниже Японии. Если же говорить об азиатской части России, где плотность равна 2,5 человека на квадратный километр, то различие становится ещё более выраженным. Наконец, с последним обстоятельством связан и ещё один тип угрозы для нации: растворение её в иноэтнической среде, в том числе не владеющих или плохо владеющих русским языком (сегодня львиную долю оседающих в России иностранцев составляют китайцы, турки, уроженцы Индокитая).

Итак, проблема демографии - это проблема будущего страны, и, увы, проблема преимущественно для русских людей. Рождаемость на Кавказе по-прежнему высока, и даже наши соотечественники-татары поддерживают минимальный показатель естественного прироста (чуть больше, чем два ребёнка на среднестатистическую семью). И только мы, русские, и социокультурно близкие к нам народы (мордва, удмурты, коми) продолжаем вымирать. Главным принципом государственной политики России должен стать принцип демографической компенсации русским: в течение жизни поколения необходимо восстановить благоприятный уровень рождаемости, восстановить естественную динамику русификацию окраин - русские должны жить по всей России, ибо они представляю племенной стержень нации. В этом заинтересована вся нация...

России нужны не иммигранты из Турции и Китая. Нужно сбережение русский кадров и привлечение иммигрантов с русским мировоззрением. Для этого надо установить порядок, чтобы любой русский, украинец, белорус, живущий вне территории России, получал российское гражданство автоматически, по заявлению. Нужно поощрять заключение браков с православными людьми из других стран, принимающими гражданство России. В этом вопросе должен доминировать принцип: «демографические интересы - превыше экономических»...

Итак, главное лекарство для исцеления демографической язвы - возрождение русских семей с несколькими детьми в каждой. Подчеркнём: не просто повышение числа рождений, но именно курс на крепкую семью спасёт Россию... Заинтересованность государства в преодолении сиротства, детской беспризорности и бездомности, преступного и саморазрушающего поведения детей должна отражаться в материальном и психологическом порицании лиц, уклоняющихся от исполнения материнского и отцовского долга, в том числе при трудоустройстве, в особенности на государственные и общественные должности...

За XX век институт русской семьи потерял жизнестойкость, женщина перестала чувствовать свою главную роль - родительницы и воспитательницы детей, а мужчина - свою ответственность перед женой и перед детьми... Нам, русским, надо восстанавливать семейные ценности. Необходимость семьи и детей, здоровый нравственный климат во взаимоотношениях юношей и девушек - главная цель гуманитарного образования. Школа должна не учить «безопасному сексу», а прививать семейные ценности для своей будущей роли: мужа и жены, отца или матери. К окончанию школы девушка должна быть убеждена: материнство - высшее предназначение женщины, а юноша готовиться к обеспечению семьи и детей...

Деятельность в России нескольких сотен деструктивных общественных организаций, таких, как «Планирование семьи», Международный фонд охраны здоровья матери и ребёнка и других, нацеленных на сокращение рождаемости, на разрушение семейных ценностей, на подавление позитивного мироощущения, следует объявить «вне закона». Должны быть пресечены и действия их дочерних организаций в России и их отечественных аналогов, занимающихся вопросами демографической коррекции...

Семь нравственных «миров». Нравственные структуры в ходе истории меняются. Но не в меньшей степени они рознятся друг от друга в зависимости от того культурно-исторического мира, той цивилизации, в которой существуют. В разных культурах и даже социальных группах создаются разные образцы поведения, вокруг которых вырастают самостоятельные этические системы. Эксперты Русской доктрины сводят установки человеческого поведения к нескольким основным типам:

1) Коллективистская установка: «Как другие поступают со мной, так и я должен поступать с другими». В упрощённом виде она звучит: «Будь как все»... В социально-классовом отношении такая этическая установка характерна для рабочих сословий, для которых профессиональный успех строится на подражании «норме», вписывании в коллектив, приобретении навыков по созданию стереотипной продукции.

2) Установка запрета или табу: «Не поступай с другими так, как они не поступают с тобой», вариант: «Не делай другим того, чего ты не хочешь себе». Философы назвали эту установку «золотым правилом этики». Такая моральная система может быть охарактеризована как классический консерватизм. Она была распространена в большинстве культур Востока (наиболее известный случай - «десять заповедей» Ветхого Завета)... Консервативная этика воспринимает новации как угрозу нравственному порядку. В социально-классовом отношении этический консерватизм свойствен крестьянам (пахарям, скотоводам), ремесленникам, которые руководствуются не подражанием коллективу, а запретами на определённые модели поведения как неправильные, «греховные».

3) Установка индивидуализма: «Другие должны поступать по отношению ко мне так, как я поступаю по отношению к ним» или в упрощённом виде: «Пусть все будут как я»... К этой установке восходит либеральный этический стереотип, который можно определить как взаимное ограничение эгоизмов: «Каждый может поступать как хочет, если он не мешает поступать другим так, как они хотят». Данная этическая система сформировалась в цивилизации Нового времени - западноевропейских и американских обществах последних нескольких столетий. Её выразителем является торговое и предпринимательское сословие, которое рассматривает высшие духовные ценности как проекцию мирского строя, нравственность выводят из её зависимости от физического и материального уклада жизни.

4) Асоциальная установка: «Никто ничего никому не должен». Вариант: «Каждый должен поступать так, как ему удобней и выгодней». Асоциальное поведение не может стать фундаментом для создания цивилизации, но может стать основой «этики» (вернее, системы отсутствия какой-либо сдерживающей этики) для паразитических групп, не производящих каких-либо ценностей. Аморальность и ориентация на сиюминутную пользу, свойственная паразитам, проявляется в двух основных вариантах: пассивном, связанном с собирательством (бомжи), и активном, «побирушничестве», иногда переходящем в форму кражи или присвоения того, что осталось без присмотра...

5) Антисоциальная установка работает по принципу обратного знака: «Я не буду делать другим того, что они делают мне, я буду делать другим то, чего они не делают мне». Антисоциальное поведение предполагает отрицание окружающего мира, нигилизм, нарочитое хулиганство, насилие или грабёж. Эта своеобразная «этика» противостоит цивилизации как таковой, она свойственна варварству и криминалу, пиратским бандам, агрессивным племенам, промышляющим разбоем и войной, некоторым тайным обществам... Такой вид антисоциальных систем - самый опасный, поскольку он маскирует паразитизм под видом внешне нормальной цивилизации, создаёт «химерические образования» (даже целые государства), выстроенные на перевёрнутой этике преступного мира.

6) Евангельская установка: «Не делай людям того зла, что делают они тебе, желай им добро, даже если они тебе его не делают». Существование этого типа поведения не привязано к одной конкретной цивилизации, но фактически поддерживает духовные основания любой из них, их ценностную вертикаль. Представления о «святости», «праведности» даже в рамках одной культуры могут быть весьма разнообразными...

7) Этическая система России, ещё не вполне сложившаяся, скорее может соответствовать другой центральной установке, пожалуй, самой сложной и загадочной из рассматриваемых здесь: «Не позволяй другим того, чего ты себе не позволяешь». Вариант: «Не позволяй ни себе, ни другим делать то, что ты ненавидишь». Упрощённая формула этой максимы звучит так: «Пусть все, но не я». Данный этический тип ведёт себя правильно (с его собственной точки зрения) несмотря на других, и очень часто вопреки другим. Это нравственный мир воина, не наёмника, а скорее рыцаря, воина - защитника идеала. Очевидно, что к этой установке приближается аристократия, благородное воинское сословие в разных культурах. Такая моральная система может быть охарактеризована как динамический консерватизм в морали.

Наиболее выпукло седьмой нравственный идеал, - идеал защитника - выражается в образе Главы Государства, вождя духовно-политической нации. Представителям седьмого нравственного мира свойственно обращаться к высшим ценностям и к высшим уровням социальной иерархии, минуя средние. Народное сознание фактически не признаёт никаких промежуточных инстанций между собой и царём, воплощающим верхний уровень общественной интеграции. В религиозной вере русскому важно не только представление о «спасении», которое было столь же существенно для обществ классического консерватизма, но и осознание того влияния, которое вера оказывает на посюстороннюю деятельность человека, - духовное древо познаётся по мирским плодам. Если религия не указывает путей обуздания зла в мире, то она согласно седьмой нравственной установке отрывается от жизни. В становящейся русской этике человек, который не защищает свой идеал (добра, правды, истины), - сам не добр, не правдив, не истинен. Здесь сказывается коренное отличие от восточной этики удержания себя от зла...

Внутри русского нравственного мира представители различных религиозных этических систем, не вписывающихся в седьмую модель поведения (в том числе мусульмане, буддисты, язычники), проникаются веяниями русской нравственности и нередко признают её огромную силу убеждения, её чувство правды. Представления мусульман и буддистов о «белом царе» отражали именно это примыкание к седьмому нравственному миру, уважение к нему и его духовному смыслу, признание «воинствующего идеала» и России как цивилизации воинов. Можно говорить о том, что олицетворением «удерживающего» в России был в первую очередь царь, во вторую очередь - воины, но в огромной степени - и все остальные.

По замечанию К. Крылова, «главным источником зла в рамках данной этической системы считается... потакание злу, готовность смириться с ним, потворствование ему (чем бы это ни объяснялось)». России как потенциальной цивилизации воинов, хранителей мира противостоит особый смешанный этический тип - транснациональных «новых кочевников». Данный тип близок одновременно к четвёртой, асоциальной установке (условно «цыганской») и к пятой, антисоциальной (варварской, пиратской), являясь их гибридом. При этом на вооружение он взял самые изощрённые из технологий западной цивилизации и овладел её финансовыми инструментами. «Новые кочевники» извлекают прибыль из хаоса, наиболее точным определением их социальной роли будет мародёрство. Однако это мародёрство не на индивидуальном, а на цивилизационном уровне - сея хаос в том или ином государстве, транснационалы обогащаются на распаде традиционных укладов, их трансформации, пользуясь сдвигами социальных структур, сменами «правил игры», к чему коренное население и традиционные институты не успевают приспособиться...

Для этики разложения, для этики «постндустриальных цыган» Россия выступает как грозная цивилизация, «добро с кулаками», не дающая распоясаться негодяям. Россия выступает для носителей остальных шести этических систем как страж порядка, «городовой мира»... В первой части Доктрины мы писали о духовно-политическом идеале русской сверхнациональной нации, в котором, по существу, воплощается союз седьмой и шестой установок этики - праведности и воинственности.

Бог снова посылает нам великую возможность. Мы первыми вошли в смуту перемен, первыми лишились великой страны (СССР) и могучей индустрии. Первыми познали на себе пришествие нового варварства, пережили деградацию общества и одичание людей. А нынче за нами следуют и остальные... Русским пора сменить вектор движения на подъём, средоточение, укрепление своей цивилизации. Нам нужно возвышаться, пока остальные приходят в упадок...

Мы должны стать страной, где рождаемость славян растёт, где начата технологическая революция и идёт смелый, осмысленный переход к производствам следующей эры. Где с их помощью люди получают базовые жизненные блага очень-очень дешево: жилища, пищу, энергию, средства укрепления здоровья. Мы должны стать страной-убежищем для всех гениальных изобретателей и творцов планеты. Вокруг такой силы и станут объединяться народы, истерзанные господством ультралибералов-глобалистов и пещерных националистических бюрократий. Мы должны взяться за возрождение экономики здравого смысла, за создание нового дееспособного государства новой эры и социальных структур будущего, придать новое качество образованию. Оборона, внешняя и внутренняя политика - преобразования в России должны затронуть все стороны жизни. Ибо в них - наш шанс на жизнь, быть может последний.

Финал нынешнего мира не должен быть концом России. Пройдя сквозь бури и грозы глобального кризиса, наша страна имеет все шансы возвыситься и стать поистине Великой Россией.

Русская доктрина (Сергиевский проект) / Под ред. А.Б. Кобякова и В.В. Аверьянова - М.: Яуза-пресс, 2007. - 864 с.